Чтение онлайн

Мы показали, какими средствами пользовались эти святые политики, чтобы оторвать своих слушателей от земли и привязать их исключительно к своим духовным вождям. Мы видели, что мрачные представления о конце света были очень пригодны, чтобы вызвать всеобщее отрешение от дел земных, и что христианские пастыри с успехом использовали эти представления, чтобы стать собственниками и распорядителями благ, к которым они сумели внушить верующим презрение. Мы отметили, что с самого начала существования церкви ее служители внушали своим приверженцам самое высокое мнение о своих особах, о непогрешимости их знаний и божественном авторитете.

Вся религиозная система христиан от ее возникновения до наших дней имела целью, как мы это показали, возвышение духовенства и унижение мирян. При помощи веры, необходимость которой служители церкви настойчиво проповедовали, народы застыли в своем первоначальном невежестве, в вечном детстве, и это заставило их оставаться под опекой своих наставников. И короли и их подданные в одинаковой степени не в силах были поднять свои веки, отягощенные верой, и все время только тем и заняты были, чтобы трудиться ради величия и богатства церкви и поддерживать ее власть.

Служители церкви в каждый век изобретали разные догмы, создавали себе новые права, придумывали обряды, дававшие повод взимать новую дань с народов. Никто не смел сомневаться в законности их прав, вожди указывали на божественный источник их или они ухитрялись найти их официально установленными в священном писании. Королям и народам приходилось склоняться под небесным игом этих толкователей воли всевышнего. Короли становились исполнителями их решений, мстителями за их обиды, преследователями их врагов. Если короли отказывались угождать их святой воле, их объявляли тиранами и лишали власти, которой духовенство признавало их недостойными, раз оно не могло извлечь из нее пользу. Нравственность этих людей, почерпнутая из двусмысленных изречений Библии, была всегда неустойчива и тем самым подчинена всегда политическим целям тех, кто выступает от имени божества. Религиозная система поработила королей, заключила народы в оковы, осудила разум, отменила науку, задушила искусства и промышленность, сделала нравственность сомнительной. А богословы добились того, что стали царствовать над миром, который они покрыли густым мраком.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

При свете слабого мерцания начинающей восходить истины поймем, наконец, нелепость химер и сказок, которыми пользовались в течение множества веков, чтобы увековечить детство человеческого рода. Пусть пробудится ум человека. Пусть он станет сильным и мужественным и устыдится тех ловушек, в которые он попадал по своему легковерию. Пусть те, на кого возложена забота об управлении народами, поймут всю опасность этих негодных лекарств, которые до сих пор безрезультатно шарлатаны применяли для исцеления человечества от зла и которые множество раз повергали его в ужаснейшие потрясения. Примем по крайней мере кое-какие меры предосторожности против лекарей, которые больше чем кто бы то ни было заражены теми болезнями, от которых они безуспешно пытаются лечить других. Откажемся от фанатической неосуществимой морали, осуществление которой само по себе привело бы к гибели общества. Людям нужна мораль более человечная, то есть основанная на потребностях человека, на отношениях, связывающих, его с другими людьми, на разуме, на опыте, на истине. Откинем мораль, основывающуюся лишь на призраках, на лжи, на внушениях, видениях, потусторонних химерах, в которых истина не нуждается для своего утверждения. Чтобы вознести человека к добродетели, не станем искать в небесах предписаний и указаний, различным образом толкуемых теми, кто присвоил себе право толковать их. Будем лучше на земле искать реальные мотивы, основанные на вечных интересах рода человеческого. Составим себе, наконец, здравые понятия о добродетели, не будем видеть в ней лишь подражание предлагаемым нам опасным образцам, действия, взгляды и навыки, полезные одному сословию. Скажем, что она состоит в действиях, взглядах и навыках, полезных обществу в целом, необходимых всем людям.

Разве для того, чтобы раскрыть понятие добродетели, нужны откровения, внушения, чудеса, пророки и попы? Разве природа не раскрывается перед всеми, кто хочет обратиться к ней за указаниями? Разве разум не кричит беспрестанно всем, кто смеет прислушиваться к его голосу, что человек создан для самосохранения, для любви, для того, чтобы сделать свое существование счастливым? Разве все окружающее не говорит человеку, что его собственное счастье зависит от счастья тех, с кем он связан? Разве простейший опыт не доказывает ему, что вредить другим-значит вредить самому себе, навлекать на себя презрение и ненависть тех, кого природа сделала нужными для его собственного счастья? Разве повседневные примеры не показывают ясно, что нет порока, который сам бы себя не наказал, что нет добродетели, которая не получила бы награды здесь, на земле, что нет преступления, которое не нашло бы, независимо от закона, мстителя в совести совершившего преступление?

Чтобы шествовать твердой поступью по пути добродетели, пусть человек отставит навсегда своих руководителей, которые до сих пор только оглушали его, ослепляли, вводили в заблуждение, вели от одной бездны к другой. Пусть он изучает самого себя, пусть окинет взором своих сотоварищей, и он вскоре поймет, что он обязан делать для них и для себя пусть он не руководствуется в своем поведении мнимо священными книгами, которые чаще предписывают ему злодеяния, чем похвальные поступки. Пусть он не обращается за указаниями к загадочным и бессвязным оракулам стольких вдохновенных гадателей, чьи писания могут лишь посеять фанатизм, ввергнуть в неуверенность и смятение. Пусть он не ставит себе задачей подражать фанатикам, являющимся врагами самим себе, обезумевшим мученикам, затворникам, отшельникам, сумасбродным пустынникам, бесполезным для общества. Пусть расценивает свои поступки не по той пользе, которую они приносят одному сословию, одной секте, одной партии, а по тем выгодам, которые они доставляют человеческому роду в целом. Пусть он откажется от бессмысленной веры, от которой он тупеет, которая делает его игрушкой страстен его попов, и пусть возвратится к божественному разуму, несправедливо оклеветанному и униженному всеми обманщиками, боящимися его. Если он верит в бога, исполненного доброты, мудрости и справедливости, пусть он перестанет бояться, что будет неугоден богу, если воспользуется светильником, который бог этот дал ему для руководства в этом мире; пусть он скорее побоится оскорбить этого бога отказом следовать разуму, через который бог открывается всем разумным существам: пусть он побоится обидеть этого бога, думая, что он способен одобрять преступления и узаконить злодеяния;

пусть он побоится осквернить его славу, слушаясь обманщиков, внушающих ему, что для его славы или для того, чтобы отомстить за него, можно быть несправедливым, жестоким, нетерпимым. Пусть он, наконец, побоится унизить божество, думая, что люди, нарушившие все законы природы и разума, святы, что им надо подражать, что их надо почитать и призывать как заступников перед пресвятым, справедливым и милосердным богом.

Occultari potest ad tempus veritas, vinci поп potest. Florere potest ad tempus iniquitas, permancre non polest (святой Августин).

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Святые, с точки зрения христианского богословия,- это любимцы бога, непогрешимые учители истинной морали и образцы правильного поведения в жизни. Именно им должны подражать верующие, чтобы достичь спасения и обеспечить себе царствие небесное. К ним надо обращаться с молитвами и просьбами, чтобы быть услышанными богом. Они первые посредники между людьми и богом, истолкователи его воли и намерении. Их великое множество. Одни из них являются общими для всех христиан: православных, католиков и протестантов. Это главным образом святые, заимствованные из иудаизма и Ветхого завета: Моисей, Авраам, Исаак, Иаков, Иисус Навин, Самсон, Иевфай, Самуил, Давид, Ахия. Илья, Елисей, Исаия, Иезекииль, Иеремия, Иона и др. Сюда же следует отнести и новозаветных святых: деву Марию и апостолов.

Другие святые признаются таковыми только католиками или православными. Однако при всем этом им присущи некоторые общие черты, за которыми исчезают их индивидуальные различия. Так называемые жизнеописания святых за немногими исключениями написаны по одному и тому же типу.

В христианской религии святые играют роль второстепенных божеств, подобную той, какую в религии древних греков играли мифические герои. Но какая разница между теми и другими!

Античные герои были образцами истинной человечности, мудрости и героизма. Они защищали людей от жестокости и несправедливого гнева богов.

Христианские же святые, как общее правило, все свои устремления направляли на подавление рассудка у людей, развивали в них слепую покорность перед так называемой "божественной волей" и властями, являлись проповедниками религиозного фанатизма и нетерпимости, подчинения разума вере. Истинно человеческие чувства и устремления они подавляли в угоду велениям мстительного и капризного, жестокого и самолюбивого бога.

В процессе своего исторического развития христианская религия создала в дополнение к основному, триединому богу (бог-отец, бог-сын, бог - дух святой) сложную систему второстепенных божеств-святых, большинство которых играет в ней роль, во многих отношениях подобную той, какую в политических религиозных системах древности играли отдельные боги. Так Илья Пророк заменил богов-громовержцев: Зевса, Юпитера, Перуна и так далее; Георгий Победоносец-бога войны Марса; святой Василий заменил богов-покровителей домашнего скота, а дева Мария - разнообразные женские божества древних религий, в том числе культ богини Изиды древних египтян, богинь плодородия.

На это обратили внимание уже в семнадцатом - восемнадцатом веках, когда историческая и гносеологическая критика христианской религии еще только зарождалась. Этот факт бросался в глаза, и пройти мимо него было совершенно невозможно при попытках рационалистического рассмотрения системы христианских святых, взятой в целом. На него обращали внимание Николай Фрере, Жан Мелье и Николай Буланже. Как бы ни старались апологеты христианской религии доказать ее противоположность так называемому язычеству Древней Греции и Древнего Рима, беспристрастным исследователям истории христианства было ясно, что оно впитало в себя под новыми именами, именами святых, множество старых богов и божеств античного мира, что оно сохранило и воспроизвело многочисленные суеверия древних религий.