Чтение онлайн

Критики выражали сомнения в том, что эта женщина была законной женой Констанция, и приводили серьезные основания, чтобы считать ее только его любовницей. Но, как известно, бог пользуется всякими средствами для преуспеяния церкви. В его руках самые низкопробные орудия становятся полезными для духовенства. Во всяком случае, не подлежит сомнению, что святая Елена построила много церквей и осыпала попов благодеяниями. Этого было достаточно, чтобы причислить ее к святым.

Уверяют, кроме того, что она обрела "животворящий крест" Иисуса Христа, который открыли по чудесам, какие этот крест совершал. Однако историк Сократ сообщает об этом событии в таких выражениях, что оно становится подозрительным.

Сыновья Константина пошли по его стопам. В 341 г. его сын Констанций подтвердил суровые указы своего отца. Он в тоне деспота приказал, "чтобы суеверие прекратилось, чтобы уничтожили безумие идолопоклонства". "Ибо,-говорил 6н,-если кто-нибудь, вопреки закону божественного императора, отца нашего, и вопреки сему распоряжению нашей кротости, осмелится принести жертву, к нему надлежит применять соответствующую кару, предписываемую настоящим законом". А закон этот гласит: "всякого принесшего жертву надлежит казнить мечом, а его имущество должно быть конфисковано",

В следующем году Констант, брат Констанция, в указе, обращенном к префекту Рима, распорядился сохранить в целости лишь храмы, расположенные за городом, ради зрелищ, которых еще не решались отнять у народа. Но в остальном он требует, чтобы все языческие суеверия были уничтожены, чтобы храмы были повсюду закрыты и никому не было дозволено к ним приближаться. Жертвы были запрещены под страхом смерти и конфискации имущества. Те же наказания грозили правителям, если они упустили покарать эти преступления. Этот же император приказал убрать из места собраний сената алтарь Победы, пред которым римляне по обычаю приносили Присягу. Он строго запретил обращаться к гаруспикам, гадателям, магам, астрологам и так далее

Все эти законы показывают нам, какими благочестивыми средствами пользовались уже в раннюю эпоху для распространения веры. Они доказывают, что при такого типа императорах христианство без всяких чудес могло быстро распространиться в короткое время. Все эти законы собраны в книге Жака Годфруа, опубликованной в 1616 г. под названием "De statu paganorum sub christia-nis imperatoribus".

Преследуемые столь жестоко язычники ожили в царствование императора Юлиана. Последний безуспешно пытался восстановить культ, которому предыдущие царствования уже нанесли смертельные удары. Однако он не преследовал христиан. Он только препятствовал им в получении образования путем изучения наук, которые он, очевидно, считал совершенно бесполезными для людей, учению которых абсолютно необходимо было невежество. В самом деле, христианских вероучителей справедливо упрекают, что они питались невежеством, так как проповедовали, только веру. "Вы не мыслите,-говорил им Юлиан,-вы грубияны, и вся ваша мудрость состоит в том, что вы говорите: "веруите"".

Держать их в невежестве Юлиану удавалось, но он жалуется, что не может заставить их жить в мире между собой. Он издавал безуспешные приказы, чтоб утишить смуты между правоверными и арианами. Историк Аммиан Марцеллин, современник этого императора, прибавляет к этому: "А чтобы изданные им распоряжения лучше возымели действие, он созвал у себя во дворце христианских епископов, живших в разногласиях, и стал их увещевать оставить свои споры, чтобы каждый мог беспрепятственно следовать своей религии. Он сильно на этом настаивал, чтобы обезопасить себя со стороны народа, у которого на почве разногласий возрастала распущенность; опыт ему показал, что нет для людей столь опасных диких зверей, какими являются христиане по отношению друг к другу". Аммиан Марцеллин, книга 22, глава 5.

Мы видим отсюда, что Юлиан, хоть и был язычником, проявил больше кротости, терпимости и политического такта, чем предшествовавшие ему христианские императоры. Хотя он был сильно привязан к своей религии и проникнут суевериями язычества, он не причинил никакого реального зла христианам, которые довольно часто его оскорбляли. Но этот государь-философ не знал характера христианских богословов, если рассчитывал успокоить их ярость увещаниями. Он не знал, что единственное оружие, которое можно с успехом противопоставить фанатизму,-это презрение и что опасно вмешиваться в споры, возникающие между злыми людьми, находящимися во власти религиозных предрассудков.

Набожное бешенство снова прорвалось при императорах, сменивших Юлиана. Среди гонителей язычества особенно выделяется жестокий Феодосий, которого христианские вероучители выставляют образцом добродетели. В самом деле, духовенство, надо полагать, было бы радо, если бы все государи были такими же послушными исполнителями их кровавых декретов. Этот тиран, как мы уже видели выше, довел свое варварство до того, что хладнокровно велел перебить семь тысяч граждан Фессалоники за незначительное оскорбление, нанесенное его статуе в пылу народного возбуждения. За это злодеяние он отделался тем, что выразил свое смирение перед миланским епископом. Одного свирепого рвения, которое он проявил по отношению к язычникам и еретикам, было достаточно, чтобы обелить этого отвратительного властителя в глазах набожных христиан, полагающих, что кровью людей можно смыть любые злодеяния.

Кодекс Феодосия дает нам образцы набожной жестокости этого недостойного императора. Он подтвердил законы своих благочестивых предшественников и запретил "всем смертным дерзать приносить жертвы, изучать внутренности жертвенных животных с целью предсказания" под страхом самых суровых наказаний. Тот же император по ходатайству великого святого Амвросия распорядился вновь уничтожить алтарь Победы, восстановленный было Евгением. Поэт Пруденций поздравляет его с этими святыми подвигами и убеждает его не давать пощады весталкам. При этом он пользуется теми же аргументами, которые в настоящее время здравомыслящий человек привел бы для доказательства бесполезности монахинь, или христианских весталок.

Не довольствуясь запрещением публичных жертвоприношений, Феодосий старался не допускать и тайных, домашних жертвоприношений пенатам, ларам и так далее, и все это под страхом наказания, как за оскорбление величества. Он запретил украшаться гирляндами и возжигать курения. В своем святом гневе он довел сыск до того, что требовал наказания для тех, у кого в доме чувствовался запах ладана.

Этот великий император проявил такое же рвение и усердие в преследовании еретиков, как и в преследовании язычников.

Аркадий и Гонорий показали себя достойными сыновьями такого отца. Первый отнял все привилегии у языческих жрецов Востока. На Западе их давно уничтожили другие государи. Грациан отменил в числе других привилегии языческих жрецов в Риме.

Однако гонения на язычников проводились не всегда с одинаковой строгостью. По-видимому, пыл императоров временами угасал, чтобы вспыхнуть затем с новой силой.

Аркадий и Гонорий сначала разрешили язычникам соблюдать свои праздники и устраивать собрания, но без жертвоприношений. Гонорий запретил снимать с общественных зданий украшения. И хотя жертвоприношения были строго воспрещены, он разрешил в 399 г. публичные игры. А в 408 г. этот император обращает храмовые поступления в доход военной казны, приказывает убрать изображения, запрещает язычникам "устраивать торжественные трапезы согласно обрядам их религии". Наконец, в 415 г. он всех африканских жрецов высылает на родину и конфискует все земельные участки, посвященные культу идолов. Аркадий, со своей стороны, в 416 г. выгнал всех язычников со службы в армии и окончательно лишил их права занимать гражданские должности.

При императорах Валентиниане. и Мартиане язычников принуждают крестить своих детей и самим обучаться "священному" писанию. Некрещеных объявляют лишенными права занимать какие бы то ни было гражданские и военные должности, у них отнимают все движимое и недвижимое имущество. Им запрещают преподавание и лишают доли а милостыне или общественных раздачах за счет императоров.

Приведенного достаточно для доказательства того, что христианские императоры распространяли христианство путем насилий и тиранических действий, которые делают этой религии так же мало чести, как и гнусные способы, которые впоследствии применял Мухаммед для пропаганды своего Корана. Наши богословы, которым корысть всегда диктовала противоречивые суждения, находят поведение мусульманского пророка бесчеловечным, отвратительным, и в то же время они смеют расхваливать Константина и Феодосия как совершенных государей, как достойные подражания образцы.