Чтение онлайн

тебя так долго нет.

Я только что выкинул книжку,

в которой одни слова.

Я бы выкинул и кровать,

но она слишком тяжелая.

О, этот счастливый день,

вспышка молнии,

которая для нас

точно мигание глаз.

Одно и то же.

Я знаю, что может

пустота.

я стою перед ней.

один из нас.

06

Собой украшая не то, чтобы город -

окраину в сером асфальте,

сквозь унылого вида ханыг

и скупщиков краденого, прорываясь -

продираясь сквозь слов бесполезный картон,

сквозь толпу, охуевшую с холода

я украшаю собою район

одной из окраины города.

13.00.09.11.06.

Я звал людей, а не скотов!

а мне - ты снова пишешь про любовь,

но улицы в огне уже не загорятся

искусственным проклятым светом,

и знаешь... хватит притворяться

непонятым поэтом.

07.07.

Пытаюсь писать между строк -

помню, что было жарко,

когда появился Бог.

Испуганная официантка

оцепенела с пустыми

глазами. Кафе провалилось в ад,

прохожие тоже застыли

у входа в универмаг...

Потом всё пошло по-прежнему -

они торопились жить,

и только какая-то сумасшедшая

продолжала истошно вопить.

01.40.11.08.06.

Теперь плевать,

теперь мне похуй.

Вам лучше знать,

что хорошо, что плохо,

вы точки расставляете над и,

но нет у вас ни веры, ни любви.

Вы судите меня,

но кто вы сами?
–

грязь у поэта под ногами!

Живёте, чтобы заработать

и отдыхать в субботу,

ужравшись пивом в кабаке...

А у меня зажаты в кулаке

все тайны мира и звезда,

и если бы вы видели меня, когда

я это понимаю...

тогда б возможно...

Конечно, нет!

Что может заслужить поэт

в начале обезумевшего века -

лишь оскорбления и грязь из интернета,

аплодисменты на концертах

и штамп невролога в рецепте.

Но в час, когда всё снова плохо,

когда кончается трава,

когда плевать, когда всё похуй,

вдруг появляются слова

и мир кружится, ночь светлеет,

из вязкой ямы бытия

сверкает, появляется мгновение -

мечта моя.

06.00.02.09.08. 

... всё это просто условные вещи.

Красный стоп-кран в руках соседа.

Он прав. Потому что с точки зрения вечности

никто никуда не уехал. 

07

Реки текут, звёзды блестят,

люди идут вперёд и назад.

Время диктует другие законы,

люди расходятся в разные стороны;

с белыми глазами,

в пиджаках или цветных кроссовках,

уверенные в существовании настолько,

что строят планы не только на завтра,

нет!...дальше!...гораздо дальше!...

00.00.04.08.05.

Перед кем я выёбываюсь?

Вот слон в посудной лавке,

закусывает водку жевачкой,

а рядом какая-то злобная шавка

лает, как и положено настоящей злобной шавке.

вон - бляди сидят, уже обнюханные,

хорошо - кокаином, а не спидами,

и тут же строит из себя умницу

доходяга с обколотыми руками

и, типа, интеллигенты в клетчатых пиджаках,

немного нервные

и при деньгах -

чё им здесь надо?

Я понимаю - это засада!

Но ведь поэт - не тот, кто читает.

Поэт - кого слушают,

так что пусть себе бухают

или ещё лучше - нюхают.

22.50.01.06.07.

Ничто не исчезает

и корчится везде.

Смотри, как небо тает

в прозрачной бирюзе,

как долго это длится,

как все ползет собой,

как улетают птицы,

и падает прибой.

06

Оглянись перед тем, как уйти

и запомни, что навсегда.

уходи, уходи, уходи -

пропоёт в мокром небе звезда.

и деревья в зелёный ряд

и трава в голубом пруду,

города, что в сугробах спят,

города, что горят в аду.

Широта моей родины - знак,

что позор, унижение, страх

и кровавые пятна на грязных руках

и на мятых деньгах -

это звон старой песни в инете,

на диске и на концерте.

Ты слышишь ли эту песню?

а это значит, что вместе.

мы в это время. Молчи!

это от сердца ключи.

21.00.02.08.08.

Я снова попал в переплёт:

зима, поезда, гололёд.

Вид из окна вагона

не предлагает цветных пейзажей -

степь и деревья, покрытые сажей.

Мы в паутине колючего снега,

а помнишь то самое главное лето?

Что теперь? Ментовские обыски

в лязгающих поездах

и мокрый канат вдоль пропасти,

натянутый на городах.

02.40.06.02.06.

Под красной лавиной заката

прозрачные слёзы льёт,

девчонка, которая не виновата,

что всем даёт.

Прекрасна судьба поэта

в немытой, позорной стране

и бедная девочка эта

сегодня придёт ко мне.

00.45.15.08.06.

Прости за стыд,

прости за веру,

за глупый вид

и за манеры,

за то, что называл себя поэтом -

прости за это,

прости за смех и эти раны,

за то, что я тебя достал,

но, говорят, я скоро стану

панк-стар.

Верёвка, пистолет, отрава

и передоз.

Заслуженная слава

надолго и всерьёз.

Но разве получалось чистым

уйти из под огня?

Я оставался анархистом...

А, может, не было меня?

02.50.25.03.08.

Я уже не понимал

очевидность этих суток,

ночь звенела в проводах