Чтение онлайн

Удачно придуманная ложь окрыляет его, и он уже более уверенно продолжает.

– И самые первые альбомы, кажется, тоже там были. Твои дошкольные. Но я не уверен. Ты у мамы спроси. Она, может, лучше помнит, как дело было. Ты ей позвони и спроси.

– Ладно. Потом. А почему я не помню переезда? Совсем не помню.

– Ты? – Сергей стирает рукой пот со лба. – Да ты же тогда в больнице лежала. Не помнишь, разве?

– Да, помню, – задумчиво соглашается Таня. – Помню. И старую квартиру помню. Там окна на институт выходили.

– Точно, – вздыхает с облегчением Сергей. – Ты тогда в больнице лежала, а мы переездом занимались. А после больницы повезли тебя сразу же в новую квартиру. Мама тебе пирог испекла. Мороженого тебе накупили, игрушек. Ты помнишь?

– Нет, не очень, – с сомнением говорит Таня. – Я тогда маленькая была. Значит, ничего не осталось?

Сергей изо всех сил прислушивается к далекому голосу дочери, пытаясь понять причину, побудившую ее с такой настойчивостью расспрашивать об этом.

– Танечка, у тебя все хорошо? Точно? Что-то голос какой-то не такой, как обычно. Ты как будто в нос говоришь. Ты не простудилась случайно? Кондиционером тебя не продуло?

– Какой кондиционер, пап?! – усмехается Таня. – Сегодня в Москве всего 23 градуса. И дождь вот-вот пойдет. Это у вас там жара.

– Ах да! Конечно.

– Пап, а вы когда приедете? Какого числа? Я забыла.

Сергей снова удивляется. Неужели скучает?

– Нам тут еще десять дней плавать.

– Понятно.

Сергей слышит в голосе дочери явное разочарование.

– Танюш, да что у тебя случилось такое? Тебя кто-нибудь обидел?

– Никто меня не обидел. Вот еще! – огрызается Таня, но тут же снова смягчает голос: – Не бери в голову, па. Все у меня путем.

Ее нарочито бодрый голос не убеждает Сергея.

– Танюш, я тебя, знаешь, о чем попросить хотел?

– Говори.

– Я договорился с дядей Мишей, что он зайдет тебя проведать. Ты не возражаешь?

– Дядя Миша?

Молчание.

– Он ненадолго зайдет. Хорошо? Будь с ним любезна, пожалуйста. Ну для меня, котенок.

– Хорошо, – бурчит Таня, и Сергей снова удивляется ее покладистости.

– Тогда до завтра?

Снова пауза.

– Хорошо, папочка, – и почти на гране слышимости, как будто ветер шелестит в трубке: – Я люблю тебя.

– И я тебя, малыш. Очень сильно.

– Пока.

Сергей выключает телефон и стоит в задумчивости, нахмурясь. Потом набирает номер друга.

– Слушаю! – говорит Михаил.

– Миш, привет! Не отвлекаю?

– Да ты что?! Когда это ты меня от чего отвлекал? Вот вовлекал – да! Дело было. И привлекал. Факт. Не раз. Отрицать не буду.

Голос друга звучит весело и бодро. Заметно, что у него хорошее настроение, и он не прочь похохмить и поболтать.

– Я на минуту, по делу.

– Если ты о сертификации, то я все держу под контролем. Сейчас доделываем…

– Я не об этом, – морщится, перебивая его, Сергей. – Я же сказал: во время моего отсутствия ты всеми делами руководишь. Приеду – расскажешь.

– Да-да, конечно. Ты же отдыхаешь. Жене привет!

– Передам. У меня к тебе личная просьба.

– Слушаю. Говори, что надо. Все сделаю.

– Да тут даже и не дело, в общем-то. Просто съезди к Танюшке. Проведай ее. Что-то она там захандрила, похоже.

– Что-нибудь серьезное? – голос друга меняется, становится сосредоточенней.

– Да нет, не думаю. Но ты все равно проведай. Заскочи на минутку, поговори с девочкой.

– Конечно. Обещаю.

Сергей чувствует, как начинает расслабляться. Если Михаил сказал, то он это обязательно сделает.

– Ты меня очень обяжешь.

– Да о чем речь. Отложу дела и прямо сейчас поеду.

– Спасибо, Миш. И мне сразу же перезвони.

– Договорились. Ну будь здоров.

– Ты тоже. До связи.

Все будет хорошо, да?

Сергей медленно обходит палубу по кругу, стараясь унять взбаламученную душу, потом идет назад к жене. Она сидит в кафе на носу судна в компании с парой пожилых иностранцев и оживленно болтает. Вот жена – да! – она точно получает бездну удовольствия от их путешествия. Активно знакомится с пассажирами, предпочитая исключительно иностранцев и настороженно обходя вниманием своих соотечественников, бегает, высунув язык, за гидом по городам, накупает кучу нужных и ненужных вещей в каждой забытой Богом лавке и только иронически изгибает тонкие брови, видя растущее в Сергее глухое раздражение.

– Oh, it’s my husband! Come here, come here! (О, это мой муж! Иди сюда, иди сюда!) – она весело машет рукой мужу.

Сергей подходит и знакомится с иностранцами – пожилой супружеской парой из Лиона. Французы говорят по-английски так же плохо, как и жена Сергея, время от времени совещаются друг с другом относительно того или иного трудного слова и постоянно вставляют французские выражения. Однако несмотря на языковые преграды, общий незамысловатый разговор легко струится по руслу светских тем: погода (собственно, о чем тут говорить, если погода каждый день одна и та же, как будто запрограммированная на долгий срок), впечатления от новых городов, легкое прощупывание друг друга на предмет социальной среды. И точно так же осторожно обтекает темы скользкие и могущие поставить всех в неловкое положение диаметральностью взглядов.

– …Ах нет, не говорите, Санторини меня совсем не поразил. Конечно, красиво: эти белые дома, вырезанные в пещерах, голубые крыши, – не поспоришь, да. Но эти толпы туристов! Вот уж удовольствие – толкаться локтями, чтобы увидеть хоть краешек неба. Я думала, что сойду с ума. Да и больше одного дня там делать абсолютно нечего.

– Вы не правы, милая Марианн, – французская дама мягко качает головой. – Просто на Санторини надо приезжать на несколько дней, брать машину и ездить по нетуристическим тропам. Мы с Жаном были там в молодости, – доверительно накрывает морщинистой ладонью француженка руку своего мужа. – И у нас остались совершенно восхитительные воспоминания. Мы останавливались в маленьких деревушках, ели в домашних тавернах, где лично для нас готовили огромных свежевыловленных рыб и креветок. Ах, это было бесподобно – закаты, пляжи с черным песком… Ты помнишь, Жан? N’est pa? ( Не так ли?)

– Oui ma cheri. (Да, моя дорогая.)

Старички улыбаются друг другу и своим воспоминаниям.

Сергей подмечает брошенный его женой завистливый взгляд и слегка поджатые губы. Ну вот, с усмешкой думает он, следующий маршрут путешествий ею уже выбран и обжалованью не подлежит. Ну нет, ма шери, на эту козлиную тропу ты меня не затащишь, с неожиданным ехидством решает Сергей, ничего у тебя не получится.

Французы вежливо откланиваются, машут рукой и доверительно сообщают, что теперь идут на массаж. Сергей остается наедине с женой. Ее лицо, долго изображавшее приторную любезность, разглаживается, сбросив утомившую его маску, и становится обычным повседневным лицом.