Чтение онлайн

Таня собрала волю в кулак… нет, не получилось. Она прибила еще пару монстров. Блин, надо сделать усилие. Усилие никак не делалось, а воля валялась на столе растекающейся полудохлой медузой, вызывающей отвращение и гадливость. Черт! Уже три часа ночи. Спать, спать.

…Вчера легла в четыре и потом едва разлепила глаза, когда в двери заскрежетали ключи пришедшей домработницы.

Ира от порога весело пропела:

– Танечка, еще не встала?

И по полу прошелестели энергичные шаги.

– Ну как же так можно! Я уже с утра пришла, продукты принесла. Обед тебе приготовила. Убралась в гостиной, туалете и ванной. Не пылесосила только – тебя не стала будить. Уже и мусор вынесла. А ты все спишь и спишь. Как сурок. Уже час дня. Вставай.

Таня подняла на нее измученный взгляд – лучше сразу убей! – и со стоном попыталась прикрыть голову подушкой. Но ей это не удалось. Ирина разошторила окно и открыла створку, впуская в душную комнату вместе с теплым воздухом уличный гам: детские крики, гудки машин, шуршание шин по асфальту, протяжные крики дворников и гомон птиц, оседлавших шумной стайкой соседний клен. Квартира была на пятом этаже, и все июньские шумы легко проникали в гостеприимно распахнутые руки-окна квартир.

– Ты во сколько спать вчера легла? – укорила Ира, собирая на поднос грязные тарелки и чашки, брошенные прямо около компьютера.

Однако Таня проигнорировала ее вопрос. Голова гудела от недосыпа и от неполезного позднего сна в душной комнате.

– Танюш… – рука ласково легла на взъерошенную голову.

Танюша… Так в далеком и почти не запомнившемся раннем детстве звала ее мать. Танюша. Нютка. «Танюша-сплюша», «Нютка – сладкая минутка». Мать каждый раз придумывала разные веселые и трогательные прозвища. Таня так привыкла к ним в детстве, что так и представлялась взрослым: «Меня зовут Танюша. Или Нютка!» – вызывая этим гомерический хохот.

Нет, Ирка совсем не злая. Она хорошая. Если Тане в последнее время и перепадала минутка ласки и участия, то только от нее.

– Танюш, я тебе блинчиков испекла. Как ты любишь. И какао могу сварить. Давай вставай. Так допоздна спать вредно.

Таня честно попыталась открыть глаза.

– Хорошо, – зевнула она и потянулась.

Ира улыбнулась и вышла из спальни. Пока девочка завтракала на кухне, Ира доубралась в квартире, рассказала о своей красавице-дочери, которая училась на втором курсе института на далекой Украине, попыталась выведать настроение Тани и ушла, пожурив напоследок, что девочка мало ест оставленные в холодильнике суп и мясо, а вместо этого налегает на разные чипсы, стрипсы и прочие неполезные …псы. Таня обещала загладить свою вину и схомячить свежеприготовленный рассольник, который только что сварила домработница. Они дружески попрощались, и девочка снова осталась одна.

Таня облегченно закрыла дверь на замок. Нет, Ира, конечно, мировая тетка и относится к Тане с теплотой и сочувствием, которого ей так не хватает в родной семье, но свобода есть свобода.

Девочка неторопливо дозавтракала, потом аккуратно протерла пятно от какао, которое невзначай пролилось на идеально пустую и блестящую столешницу, и выбросила бумажную салфетку в пустой пакет для мусора. Если бы дома была мать, Таня бы и не подумала этого делать, но ради Иры можно было чуть-чуть пошевелить пальчиком. В кухне, пустой и начищенной до блеска, было неуютно, и Таня снова вернулась к компу.

И снова день прошел как и предыдущий. Немного телевизора, потом початилась и снова засела за компьютер…

Нет, если я не возьму себя в руки, то Ира или кто-то другой так и найдет меня за компьютером, умершую от истощения, подумала Таня. Она с трудом оторвала себя от игры. В воздухе явственно прозвучало чмокание – это душа отрывала от компьютера накрепко приставшие присоски. Так, надо попить на ночь. Девочка распрямила затекшую спину.

Таня прошла на кухню и зажгла свет. Налила себе сок, уселась за барную стойку и чуть не сбила на пол кружку, неудачно попавшую под руку. Черт! Вот же Ирка! Забыла кружку на столешнице. Покосилась на незнакомую веселенькую кружечку и машинально поставила ее в мойку вместе со своей. Все! Теперь спать!

Девочка с трудом дотащилась до спальни, зашторила окна, в которые нагло заглядывал рассвет, сбросила одежду на пол и упала, уже на ходу проваливаясь в глухой сон.

– Стоп-стоп-стоп! Я не поняла. И зачем ты мне это рассказываешь?

Девочка скупо пересказала мне, чем она занималась в отсутствие родителей. Ничего особенного. Нормально. Я помню, как в моей юности семья тоже однажды свалила в деревню, и я к своему восторгу осталась одна в квартире.

…Лето. Жара. Мать оставила совсем мало денег, наказав на следующий день ехать к ним. Но редкий и потому необыкновенно ценный глоток свободы пьянил.

Деньги я потратила в первый же день, накупив на них разных фруктов на рынке, которые тут же и умяла. На оставшиеся крохи смогла купить только хлеб. В деревню ехать категорически не хотелось. А в квартире было пусто, можно было включить музыку и танцевать, не боясь, что кто-нибудь застукает в самый нелепый момент и отпустит уничижительный комментарий. На следующий день на мягких лапах подкрался голод и начал поскребывать коготком в желудке. После поисков в шкафах и в холодильнике я нашла: пакетики чая, сливочное масло и абрикосовое варенье. Через три дня я все-таки приехала на дачу, потому что диета из чая со сладкими бутербродами оказалась не такой заманчивой, как виделась вначале. Кстати, абрикосовое варенье не переношу на дух до сих пор…

Таня снова взглянула на меня испытывающе.

– Вы только сразу меня в дурку не гоните.

– Я же тебе сказала, что у меня не тот профиль. И сохранить в тайне все, что ты мне тут расскажешь, тоже обещаю.

Таня поежилась.

– Понимаете, Ксандра. Я когда на следующее утро… ну, днем, то есть, проснулась и пошла на кухню, то там снова эту гребаную чашку увидела.

– Где?

– Ну опять на столешнице этой гребаной.

– Подожди секундочку! И что в этом такого? Ну оставила чашку. Подумаешь!

– Да вы меня не слышите, что ли? – взрывается Таня.

Вот только хамить мне, девочка, не надо. Будь другая ситуация, я бы ей грубость, конечно, не простила, но подросток… Для них хамство и грубость – это броня. Сжимаю зубы.

– Можно спокойно объяснить, в чем дело?

– Да не было там этой чашки, не было! Понимаете?

– Нет, пока не уловила твою мысль до конца. Когда не было?

– Блин! Да говорю же вам! Я когда спать пошла, то эту чашку на столешнице увидела. Но я тогда совсем чумная была и не допетрила.

– Что?

– Да что не должна была там эта чашка дурацкая оказаться! Понимаете? Не должна была! Ира все чисто вымыла. Я еще утром, когда из кухни выходила, пятно от какао протерла. Так вот – столешница тогда была абсолютно голая, как задница у бабуина. Это маман такая у меня педантша. Все у нее по полочкам, по ящичкам разложено. На столешнице ничего не стоит и не лежит – не любит она этого. А я полусонная до этого не допетрила.

– То есть ты уверена, что чашку ни ты, ни домработница туда не ставили? Точно?