Чтение онлайн

– И все же, нет, – лишь объяснял, но не настаивал, – я вас клею, – ровным голосом и без тени сарказма ответил Фрей.

Этот голос напоминал ей совсем другой, звучавший над ее ухом без ехидных усмешек, а вместо бескрайнего океана перед глазами только радиоактивное зеленое море, обжигавшее касавшимися кожи лучами. Этот голос был одновременно так близко и так далеко. Закрой глаза и можешь его коснуться, почувствовать на ощупь всю его теплую, едва уловимую бархатистость. Он совсем рядом, прямо над ухом, и тугой узел сворачивается у нее в животе. Но, вернись в реальность, и он где-то в другом, чуждом ей мире, за сотни световых лет, за тысячи стереотипов и миллионы косых взглядов сквозь лобовое стекло машины на них.

– Вы слишком настойчивы, мистер Лориан, вы в курсе? – с осуждение спросила она, а пальцы сами сплетаются с его, хватаются за спасательный круг в мире цинизма и расчетливости, на что Лориан только крепче стискивает их. На его лице лукавая усмешка с небольшой хитринкой без привычной насмешливости, которую она привыкла видеть на совершенно другом, знакомом ей лице. Его глаза в паре дюймов от ее давят тяжестью бескрайнего океана, а не толщей токсичных вод.

– В Чикаго нет понятия «слишком», – низким, почти утробным голосом, ответил Фрей и наклонился к ее лицу, не оставляя между ними пространства для вдоха. Доказывал себе, а не ей, что можно, даже когда нельзя, ведь если сработает на квинтэссенции нордэмского скепсиса, возможно, сработает и с Ларссоном. Так ведь это работает, верно, Фрей?

– Верно, «слишком» скорее про нас, – согласилась она, грустно улыбнувшись в ответ.

От ее выдоха Фрея окутывает циановый дурман. Так близко и так далеко. Он уже чувствует на своей щеке шелковые, едва заметные касания ее волос, почти ощущает под губами нежность ее кожи и сглатывает с языка знакомый горько-сладкий привкус. Она права. Все в этом городе слишком. Его холодные огни так и манят далеким светом, но приблизившись к ним, с опаленными крыльями ты падаешь в пропасть, чтобы на утро проснуться в одиночестве. И совсем неважно, что зовет тебя своим светом, будь то сиреневое мерцание или зеленый отблеск. Ближе не подойти. Они не подпустят, до последнего сохраняя дистанцию. И невидимый сигаретный дым зеленоватым мерцанием заполняет салон машины.

– Я вам не нравлюсь? – он не отстранился. Не в этот раз. Если сказанное Эванс правда, пусть она отстраниться первой. Он больше не будет играть в поддавки, двух раз вполне достаточно.

– Не в этом дело, мистер Лориан, – обречённо вздохнула она. – Совсем не важно, что и кому нравится. Мы с вами из разных миров, и с разных планет, – сейчас она говорила не с ним. Кому-то другому были предназначены ее слова, как и настойчивость Фрея доказать кому-то серьезность его намерений. – Некоторым просто не суждено встретиться, как бы они друг другу не подходили, а тех, кто друг другу не подходит, судьба сталкивает помимо их воли, – описание чересчур точное, и от того им обоим не легче.

– Считаете, что мы друг другу не подходим? – точно зная, кто относится сразу к обеим перечисленным ею категориям, Фрею стало интересно, какую же для него выберет она. – Я вам не подхожу или же вы не подходите мне? – и очень хотел уточнить: Фрей Лориан, или Лиам Ларссон, но вспомнил, что для обоих в ее жизни есть особое место. Один постоянное напоминание, что в ее жизни нет ничего, кроме разочарования, второй одним своим существованием напоминает, что ее жизнь сплошное разочарование как факт.

– Можете считать меня хоть рептилоидом с планеты Нибиру, но это не отменяет моего предыдущего вопроса, – и, очевидно, ей опять плевать на мнения их обоих. Они могут оставить его себе, заламинировать, прошить, и, скрепив государственной печатью, повесить на стенку в качестве доказательства своей полной несостоятельности вкачестве ее пары. – Зачем? – спросила она, и Фрей с горечью осознавал, что во мнениях теперь уже их обоих – и Ларссона, и Лориана, не больше смысла, чем во всем этом разговоре.

– Поехали со мной, – не выдерживает Фрей, тихо говоря ей на ухо и не переходя на шепот. Он устал ждать, что она отстранится, убежит с воплями прочь, и его совесть будет кристально чиста, но отсутствие ее «да» в разговоре, ничуть не лучше, чем прямое и конкретное «нет».

– Поехали. Сейчас, – он уже не врет себе, пусть и она перестанет. Она может сколько угодно убеждать и себя, и окружающих, и самого Фрея, что согласилась поехать с ним лишь для прикрытия, вот только сердце, отстукивавшее ритм на «slow-quick-quick-slow» и губы, кружащие в опасной близости, уже сказали все ее «да», при так и непроизнесенном «нет».

– Мне и, правда, пора, Мистер Лориан, – и в этот раз с сожалением отвечает она, отстраняясь. Задержать дыхание, чтобы не задохнуться в морском бризе, не поднимать глаз, чтобы не смыло теплой волной, и полностью расслабиться, выворачиваясь из этих крепко держащих ее пальцев.

– Я вас дождусь, – отвечает он с решимостью, опять наступая морским приливом. Вцепиться и не выпускать, приковать наручниками к радиатору, а радиатор приварить к земной оси для надежности, чтобы не сбежала, но ведь опять сбежит, стоит ему отвлечься.

Они были рядом и совсем далеко, словно с разных планет, из разных миров, рас, форм жизни и сословий. Но минуя все законы сохранения энергии, массы и импульсов, притягивались друг к другу в уже знакомом танце, чтобы аннигилировать и сравнять потенциалы. Непреодолимая сила и неподвижный предмет. Бескрайний океан и базальтовые скалы.

– Ваше право, – в ее голосе ощущается горечь и, кажется, разочарование.

– Я об этом пожалею? – зачем спрашивать, если знаешь ответ, но они оба всегда спрашивали, надеясь услышать ложь, вместо горькой правды, и всегда только правда, от которой во много раз тяжелее, чем от самой хоть немного сладковатой лжи.

– Разочаруетесь, – пусть так, но иначе ей не спустить его с небес на землю, не обрушить реальность ему на голову, не вернуть на родную планету мечтателя, витавшего в циановых облаках далекой-далекой Нибиру.

– У меня безграничный запас терпения, – очень двусмысленно улыбнувшись, ответил он.

– Мистер Лориан, – на что она только расстроено вздохнула.

– Мисс Доктор? – и обольстительно улыбнувшись, Фрей уже решил, что, наконец, его многократно воспетая настойчивость смогла победить ее неуместное упрямство.

– Была рада с вами познакомиться, – разбила она в пух и прах все его надежды, и, так и не посмотрев на него, Эванс вышла из машины, ступая на землю совсем иной планеты, расположенной в центре системы Нордэм, после знакомства с представителем такой близкой и такой далекой системы Чикаго.

Ближе к концу рабочего дня Адам стоял в фойе студии фехтовального клуба, куда заехал со своей пассией за ее младшей сестрой. Самая последняя династии Джонсов из кожи вон лезла в попытках обойти сестру по всем возможным и невозможным параметрам, причём конкуренция среди детей сенатора была настолько жёсткой, что Адам уже боялся находиться в ее эпицентре. Его собственный младший брат, конечно, тоже очень переживал, что всегда оставался номером два после Адама, но Лиам всегда уважал его и порой пытался брать с него пример, хоть и делал все, как всегда, через задницу. У Джонсов же все было иначе. Совсем иначе. И после объявления Адама и Беатрис официальной парой, Ларссон всерьез начал опасаться, что Беверли сорвет с сестры фату и пойдет к алтарю вместо нее прямо на самой свадьбе, несмотря на свой юный возраст в десять с половиной лет. Каждая девочка мечтает выйти замуж за принца. Беатрис своего получила, а вот на долю Беверли принцев пока не выпало, если только Лиам лет через восемь по закону штата Нью-Джерси не решит сменить свой статус заядлого холостяка.