Гамблер
Шрифт:
Эти жалкие опухшие глаза смотрят прямо в мои, пробирают до дрожи, просят помощи. А я все смотрю. Смотрю и бездействую. Хуже становится от мысли: я не могу помочь или просто… не хочу?
– Когда я посмотрю на тебя в следующий раз и вспомню этот момент, я обязательно помогу тебе. Сейчас нет.
Никогда не понимала, кто смотрит на меня по ту сторону зеркала. Будущий мэр города, балерина или растерзанная жизнью девушка, торгующая свои телом.
Будущее всегда пугало меня, сколько я себя помню. Страх перед неизвестностью. Никогда не знаешь, что произойдёт с тобой спустя час, завтра или несколько лет. Кто знает, может быть прямо сейчас на меня обвалится потолок и все мои невыполненные цели канут в пропасть. Конечно, бывают моменты, когда дни повторяются, сплетаются между собой, и вскоре ты теряешься меж времени. И, как правило, именно после этой череды повторений наступает тот день, который переворачивает всю твою жизнь с ног на голову. Резко и неожиданно.
Взгляд спадает на ладони.
Тело онемевает, конечности задрожали. Разум забил тревогу, глядя на то, как по ладоням медленно растекается алая жидкость, и вскоре приходит осознание:
Она не моя.
Это чужая кровь.
Стук в дверь.
– Сьюза-а-н? Я знаю, что ты не спишь! Я скупила у Джереми все ириски для тебя, открывай!
Снова смотрю на руки. Ничего.
Открываю входную дверь и сразу же жмурюсь от яркого света и горящей копной волос под лучами солнца.
– Ну наконец то! Даже бабуля Джинкс уже заканчивает седьмой подход вокруг супермаркета пряжи, а ты все ещё спишь!
– Откуда ты знала, что я не сплю?
– Сейчас только шесть утра.
– И поэтому это время мотивирует взять велик и поехать до Сьюзан? – пытаюсь усмехнуться я, но выходит жалко.
Девушка снимает со своей головы васильковый шлем и с сожалением оглядывает мое лицо.
– Ты винишь себя в этой трагедии?
Я снова смотрю на свои ладони. Глубоко вздыхаю. Тёплая ладонь коснулась моего плеча.
– Она хотела что-то сказать мне. Почему я?
– В любом случае, мы не сможем теперь узнать, что именно. Неделя прошла. Мне также жаль Грейс, но… это не будет продолжаться вечность. Жизнь должна продолжаться. С Грейс или без неё.
– Разве тебя не пугает то, что начинает происходить в этом городе? Ты говорила «Мы подростки. Мы слишком невинны, чтобы идти на плохие вещи, созданы для того, чтобы веселиться и…»
– Ты думаешь, что в смерти Грейс кто-то виновен? – перебивает меня Джек, я сразу же замолкаю. – Что это не обычное самоубийство?
Я не должна была говорить этого, но мысли вслух меня подвели. Она не должна выйти на его след, мне нельзя рисковать.
– Просто пообещай мне, что ты будешь осторожна, Джек. Не хочу снова пережить тоже самое. Не хочу увидеть вместо Грейс – тебя.
Девушка держала паузу, затем кивнула и немо прошептала обещание.
– Грядёт что-то ужасное.
***
Двадцать девять голосов. Боль в пояснице тянется вниз. Слежу за тиканьем часов над доской, и уже мысленно представляю, как моя пятая точка, наконец, срывается со стула и несется прочь из этой беспощадной игры за жизнь.
Старшая школа никогда не внушала мне доверия. Помню, как в пятом классе восхищалась старшеклассниками «Такие взрослые… Вот бы поскорее очутиться на их месте.» Какого было мое разочарование, когда беззаботное детство пронеслось перед носом, а чувство скорого совершеннолетия не привело к ожидаемому восторгу.
– Эй, Сьюзан! – незнакомка с автобуса подбегает ко мне и пытается отдышаться.
– Одри, кажется? – вспоминаю я, и та кивает.
– Видела тебя с Беверли.
– Что за Беверли?
– Беверли Паинс. Та чудачка, с которой ты позавчера разговаривала в коридоре.
– С ней что-то случилось?
– Не с ней, с тобой! Мой тебе совет: не связывайся с ней! Она чокнутая!
– Чокнутая? Она сделала что-то плохое?
– Ужасное! – громко сказала та, а затем быстро замолкла. – В то время, пока тебя не было ещё в школе, несколько месяцев назад она чуть не отправила Люси на тот свет. Подожгла ей волосы. – меня скривило, как и лицо Одри. – Я помню этот запах гари… и эти.. крики. Бедняжка… Врачам еле как удалось спастись ее. В лучшем случае та отделалась ожогами третьей степени.
Мои догадки подтвердились… Понятия не имею, кто такая Люси, но теперь точно знаю, что эта светловолосая девочка не в себе.
– Наверняка этому должна быть причина… Этому ведь должно быть своё объяснение, Беверли не могла сделать.. это без причины. Что ей сделала Люси?
– Смотрела на неё дольше минуты? Я не знаю. Люси ничего ей не сделала, она никогда не желала ей зла.
– Должно быть, родители этой Беверли были в панике, когда узнали об этом.
– У неё нет семьи.
– Нет семьи?
– Она из приюта святой Девы Марии. Много раз пыталась сбежать оттуда, но ее всегда отыскивали. И, вот, затолкали теперь ее в эту школу. Думали, она развеется и что ей это поможет.
Всего несколько минут назад я разговаривала с ней… По телу пробежали мурашки. Что ей мешало навредить мне, за просто так?
– Я надеюсь, ты услышала меня. Что бы она ни говорила тебе, что бы ни просила сделать – не слушай ее! Она залезет тебе в голову, внедрится в доверие, а потом…
Одри выдержала паузу, боясь подобрать нужные слова и произнести их вслух.
– Если не хочешь пройтись по ее грани спятившего, как это сделала Люси.
После смерти Грейс ночь подкрадывалась слишком быстро. Первый раз я вышла в школу сегодня, как и сегодня же мне пришлось задержаться в библиотеке и дописать проект по химии.
Ноги неторопливо ведут меня в сторону дома, здесь так тихо. Полная тишина, пугает и манит одновременно. Не хочу уходить отсюда. В лицо ударяет ледяной ветер и далее пронизывает все тело. Смешанное, приторно мерзкое ощущение. Чувствуешь холод, а вместе понимаешь, что живой.
Тишина обрывается стуком спереди. Поднимаю голову на звук, на темный силуэт, обрамлённый по краям светом. Тень выпускает что-то блестящее из рук, вещь разбивается об землю, и силуэт заворачивает за угол.
Нож.