Чтение онлайн

Я была измучена, но моя жажда еще не была утолена, и мне захотелось вкусить еще немного блаженства, которое я только что испытала. Чуткое животное, казалось, поняло, что он него требуется, и усердно заработало своим членом. На сей раз наши ласки были более длительными и изнуряющими. Восторг душил меня, безумным криком вырываясь наружу, и снова мой партнер, неутомимый партнер, затопил мое лоно потоком горячей жидкости, и снова я испытала от этого огромное наслаждение, но выдержать это еще раз оказалось выше моих сил, и я потеряла сознание…

Придя в себя, я услышала страстные стоны монашек, забавляющихся с ослом.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила мать Иоанна. — Разве можно так изматывать себя!

— Великолепно! — бодро ответила я и встала.

Чувствовала я себя действительно великолепно, как будто я и не участвовала в этой яростной схватке с животным. Желание вновь овладело мной, и я решила еще раз потешиться с ослом, которого в мыслях уже называла «мой милый ослик», но наступивший рассвет прервал нашу сатурналию, и все мы, уставшие после бессонной ночи, но все еще возбужденные, разошлись по своим кельям, чтобы тоже насладиться, но теперь уже покоем и сном…

Я по-прежнему проводила ночь с Анжелой, но иногда я позволяла себе приводить в свою келью и новых любовниц, в основном молоденьких послушниц. Их свежесть и чистота хотя и не утоляли меня, но очень умиляли и трогали. И все-таки осел больше не выходил у меня из головы, и я с нетерпением ждала дня, когда снова смогу насладиться его неиссякаемой силой…

Но следующая оргия прошла без осла. Насытившись ласками своих подруг, мы, с помощью искусственных приапов, решили превратиться в мужчин и, проткнув друг друга сзади, со смехом бегали по залу, от всей души тешась новой забавой. По иронии судьбы я оказалась последней в этой веренице и, оседлав переднюю, сама осталась неоседланной. Каково же было мое изумление, когда я почувствовала, что сзади в меня вонзился член, причем совсем не искусственный! Как среди нас оказался обнаженный мужчина, было неизвестно. От неожиданности я громко закричала. Живая гирлянда тут же распалась, и девушки бросились на непрошеного гостя. Каждой хотелось изведать естественного наслаждения.

Вскоре несчастный юноша совершенно обессилел, но ненасытные женщины требовали от него все новых и новых ласк. Когда, наконец, очередь дошла до меня, он пришел в полную негодность. Но я решила во что бы то ни стало пробудить к жизни его поникший приап. Улегшись на беднягу, я с таким усердием принялась сосать его член, что тот вскоре воспрянул, ожил для нового наслаждения. И это наслаждение пришло, когда я со сладким чувством уселась на скипетр, завоеванный мною. Неистовые ласки, которые я дарила юноше, окончательно измучили этого несчастного, и после меня никому уже не удалось вернуть его к жизни.

После того, как монахини после безуспешных попыток поняли, что им уже ничего не получить от бедняги, они без колебаний решили умертвить его, опасаясь, что, выйдя из монастыря, он разболтает о том, что увидел. Я единственная из всех была против этого злодейства, но спасти несчастного мне не удалось. На шею ему накинули петлю и конец веревки перебросили через крюк, поддерживавший люстру. Я отвернулась, чтобы не стать свидетельницей страшного зрелища… И тут сама настоятельница совершила поступок, который изумил всех своей жестокостью. Дело в том, что, почувствовав близость смерти, мужчина вдруг возбудился и член его восстал. Мать Иоанна, не желая упустить этот замечательный момент, обвила тело повешенного руками и ногами и слилась с ним прямо в воздухе. Веревка не выдержала двойной тяжести, оборвалась и настоятельница с повешенным упали на пол. От падения юноша пришел в себя и, вскочив на ноги, бросился было бежать, но монахини поймали его, повалили на пол и тут же задушили.

Потрясенная этим жестоким зрелищем и опасаясь возможных последствий, я в тот же день тайком покинула этот вертеп разврата и злодейства. Через несколько дней я была уже в Париже, где и решила поселиться окончательно, тем более, что к тому времени я была уже совершеннолетней и могла сама распоряжаться своим огромным состоянием. Я купила великолепный особняк неподалеку от Елисейских полей и стала вести светскую жизнь. Сначала я завела себе любовника, но вскоре убедилась, что мужчина не может меня удовлетворить. Тогда я бросила своего любовника и с головой окунулась в жизнь, полную развлечений. Ежедневно я сидела в ложе «Гран-опера», а после спектакля отправлялась в собственном экипаже на один из знаменитых парижских балов, сезон которых был в самом разгаре.

Раз в неделю я устраивала прием в своем особняке. Однажды там появился молодой англичанин, сэр Джордж. Он оказался очень интересным собеседником и вызвал у меня чувство огромной симпатии. Неизменно корректный, невозмутимый, но не равнодушный, одетый с той элегантностью, которая отличает настоящих английских аристократов от всех снобов, пытающихся им подражать, сэр Джордж к тому же умел очень увлекательно рассказывать о своих многочисленных путешествиях. Казалось, на земле не осталось такого уголка, который бы он не посетил. Страстный охотник и неутомимый исследователь, он несомненно мог бы стать выдающимся ученым, если бы не свойственное всем истинным джентльменам презрение ко всякому полезному делу. Вскоре он стал частым гостем в моем доме, и я настолько привыкла к нему, что если не видела его несколько дней подряд, то очень скучала. Стоило ему появиться вновь, как я становилась веселой. Нередко я ловила себя на мысли, что мне очень не хватает этого симпатичного человека.

Вскоре мы стали настоящими друзьями, повсюду бывали вместе, и в свете Джорджа уже считали моим любовником, но, к сожалению, наши отношения не могли выйти за рамки дружеских. Я боготворила Джорджа, возможно даже любила его, но одна только мысль, что я буду принадлежать ему, приводила меня в ужас: я прекрасно понимала, что близость принесет мне одно только разочарование. Будущее показало, что в своих опасениях я была не очень далека от истины. Как-то утром мы с Джорджем прогуливались верхом на лошадях в Венсенском лесу. Мой друг был чем-то взволнован, и я попросила его объяснить причину столь необычного для него состояния. И тут случилось то, чего я боялась больше всего на свете: Джордж объяснился мне в любви. Сначала, растерявшись, я ответила ему, что разделяю его чувства, но потом, представив себе, к каким последствиям это может привести, стала убеждать его в том, что нам нельзя быть вместе, что между нами стоит страшная тайна, которая помешает нашему счастью. Я говорила много и путано. Джордж не перебивал меня, но с каждой минутой становился все мрачнее. Прогулка была испорчена, и мы расстались более чем холодно.

Несколько дней после неудачного объяснения Джордж не появлялся у меня, но однажды, когда я сидела в опере и слушала «Манон», он вошел в мою ложу, и вечер прошел так, как будто ничего не случилось. И опять мы стали встречаться с ним почти каждый день, и Джордж ни разу не возвращался к теме любви. Конечно, ему тяжело было делать вид, что он не страдает, но вел он себя безукоризненно, и я решила, что он смирился с неизбежным и успокоился. Однако неделю спустя он самым решительным образом опроверг мои оптимистические предположения.

Вернувшись домой после бала, я сразу же прошла в свою спальню и быстро уснула, так как была сильно утомлена. Проснулась я оттого, что нахожусь в объятиях мужчины. Я отдавалась Джорджу со всей силой своей страсти, но мой любовник вскоре устал, а удовлетворение ко мне все не приходило. Я была в отчаянии! Чего только я не делала, чтобы поддержать его тающие силы, но все было напрасно: он был всего лишь мужчина, причем не обладающий никакими выдающимися сексуальными способностями, и было бы просто чудом, если бы ему удалось меня удовлетворить. Высвободившись из моих объятий, он быстро заснул, а я чуть ли не с отвращением смотрела на его измученное, усталое лицо. Мне было даже жаль его, а разве можно любить человека, которого жалеешь? Я встала с постели, оделась и, сказав служанке, что я никого не принимаю, написала Джорджу небольшое письмо, в котором, не объясняя ничего, сообщила ему, что мы больше никогда не увидимся. Потом я объявила слугам, что надолго уезжаю.

Уже через час экипаж мчал меня в Италию. В дороге я даже немного всплакнула, размышляя о своей несчастной любви, но быстро успокоилась, решив навсегда забыть о Джордже.

Прибыв во Флоренцию, я сняла небольшую виллу за городом. Я искала уединения, мне ненавистны были все люди, и я чувствовала себя очень несчастной. В течение нескольких дней я не покидала своего убежища, проводя время за чтением или просто в размышлении, но с каждым днем голос плоти все громче и настойчивее призывал меня к наслаждению. Это было похоже на пытку, я ни о чем больше не могла думать, неудержимое желание овладело всем моим существом. Время от времени я старалась удовлетворить себя сама, но это не приносило мне радости, а лишь сильнее дразнило мои чувства и мое воображение. Наконец я решилась отправиться во Флоренцию на поиски приключений. У меня не было больше сил сдерживать свою страсть.