Гамлет, принц датский (пер. Б. Пастернака)
Шрифт:
Полоний. Лучшие в мире актеры на любой вкус, как-то: для трагедий, комедий, хроник, пасторалей, вещей пасторально-комических, историко-пасторальных, трагико-исторических, трагикомико– и историко-пасторальных и для сцен в промежуточном и непредвиденном роде. Важность Сенеки, легкость Плавта для них не диво. В чтении наизусть и экспромтом это люди единственные.
Гамлет. О Евфай, судья Израиля, какое у тебя было сокровище!
Полоний. Какое же это сокровище было у него, милорд?
Гамлет. А как же:
"Единственную дочь растил И в ней души не чаял".Полоний (в сторону). Все норовит о дочке!
Гамлет. А? Не так, что ли, старый Евфай?
Полоний. Если Евфай – это я, то совершенно верно: у меня есть дочь, в которой я души не чаю.
Гамлет. Нет, ничуть это не верно.
Полоний. Что же верно тогда, милорд?
Гамлет. А вот что:
"Рок довершил, Что бог судил".И затем вы знаете:
"Но все равно Так быть должно".Продолжение, виноват, – в первой строфе духовного стиха, потому что, как видите, мы будем сейчас развлекаться.
Входят четверо или пятероактеров.
Здравствуйте, господа! Милости просим. Рад вам всем. Здравствуйте, мои хорошие. – Ба, старый друг! Скажите, какой бородой завесился, с тех пор как мы не видались! Приехал, прикрывшись ею, подсмеиваться надо мною в Дании? – Вас ли я вижу, барышня моя? Царица небесная, вы на целый венецианский каблук залетели в небо с нашей последней встречи! Будем надеяться, что голос ваш не фальшивит, как золото, изъятое из обращения. – Милости просим, господа! Давайте, как французские сокольничьи, набросимся на первое, что нам попадется. Пожалуйста, какой-нибудь монолог. Дайте нам образчик вашего искусства. Ну! Какой-нибудь страстный монолог.
Первый актер. Какой монолог, добрейший принц?
Гамлет. Помнится, раз ты читал мне один отрывок; вещь никогда не ставили или не больше разу – пьеса не понравилась. Для большой публики это было, что называется, не в коня корм. Однако, как воспринял я и другие, еще лучшие судьи, это была великолепная пьеса, хорошо разбитая на сцены и написанная с простотой и умением. Помнится, возражали, что стихам недостает пряности, а язык не обнаруживает в авторе приподнятости, но находили работу добросовестной, с чертами здоровья и основательности, приятными без прикрас. Один монолог я в ней особенно любил: это где Эней рассказывает о себе Дидоне, и в особенности то место, где он говорит об убийстве Приама. Если он еще у вас в памяти, начните вот с какой строчки. Погодите, погодите: «Свирепый Пирр, тот, что, как зверь Гирканский…». Нет, не так. Но начинается с Пирра:
"Свирепый Пирр, чьи черные доспехи И мрак души напоминали ночь, Когда лежал он, прячась в конском чреве, Теперь закрасил черный цвет одежд Малиновым – и стал еще ужасней. Теперь он с головы до ног в крови Мужей, и жен, и сыновей и дочек, Запекшейся в жару горящих стен, Которые убийце освещают Дорогу к цели. В кровяной коре, Дыша огнем и злобой, Пирр безбожный, Карбункулами выкатив глаза, Приама ищет…"Продолжайте сами.
Полоний
Ей-богу, хорошо, милорд! С хорошей дикцией и чувством меры.
Первый актер
" … Пирр его находит. Насилу приподнявши меч, Приам От слабости его роняет наземь. Ему навстречу подбегает Пирр, Сплеча замахиваясь на Приама; Но этого уже и свист клинка Сметает с ног. И тут, как бы от боли, Стена дворца горящего, клонясь, Обваливается и оглушает На миг убийцу. Пирров меч в руке Над головою так и остается, Как бы вонзившись в воздух на лету. С минуту, как убийца на картине, Стоит, забывшись, без движенья Пирр, Руки не опуская. Но, как бывает часто перед бурей, Беззвучны выси, облака стоят, Нет ветра, и земля, как смерть, притихла, - Откуда ни возьмись, внезапный гром Раскалывает местность… Так, очнувшись, Тем яростней возжаждал крови Пирр, И вряд ли молот в кузнице циклопов За ковкой лат для Марса плющил сталь Безжалостней, чем Пирров меч кровавый Пал на Приама. Стыдись, Фортуна! Дайте ей отставку, О боги, отымите колесо, Разбейте обод, выломайте спицы И ось его скатите с облаков В кромешный ад!"Полоний. Слишком длинно.
Гамлет. Это пошлют в цирюльню вместе с вашей бородой. – Продолжай, прошу тебя. Для него существуют только балеты и сальные анекдоты, а от прочего он засыпает. Продолжай. Перейди к Гекубе.
Первый актер
«Ужасен вид поруганной царицы…»Гамлет
Поруганной царицы?
Полоний
Хорошо! «Поруганной царицы» – хорошо!
Первый актер
"Гася слезами пламя, босиком Она металась в головной повязке Взамен венца и обмотавши стан, От старости иссохший, одеялом. Увидев это, каждый человек Изверился бы в правоте Фортуны "И проклял бы владычество судьбы.– А если б с неба боги подсмотрели, Как потешался над царицей Пирр, Кромсая перед нею тело мужа, Спокойствие покинуло бы их. Глаза бы их наполнились слезами Из жалости к несчастной".
Полоний. Смотрите, он изменился в лице и весь в слезах! Пожалуйста, довольно.
Гамлет. Хорошо. Остальное доскажешь после. Почтеннейший, посмотрите, чтоб об актерах хорошо позаботились. Вы слышите, пообходительнее с ними, потому что они краткий обзор нашего времени. Лучше иметь скверную надпись на гробнице, нежели дурной их отзыв при жизни.
Полоний. Принц, я обойдусь с ними по заслугам.
Гамлет. Нет – лучше, чтоб вас черт побрал, любезнейший! Если обходиться с каждым по заслугам, кто уйдет от порки? Обойдитесь с ними в меру вашего великодушия. Чем меньше у них заслуг, тем больше будет их у вашей доброты. Проводите их.
Полоний. Пойдемте, господа.
Гамлет. Идите за ним, друзья. Завтра у нас представленье.
Полоний и все актеры, кроме первого, – уходят.
Скажи, старый друг, можете вы сыграть «Убийство Гонзаго»?
Первый актер. Да, милорд.
Гамлет. Поставь это завтра вечером. Скажи, можно ли, в случае надобности, заучить кусок строк в двенадцать-шестнадцать, который бы я написал, – можно?
Первый актер. Да, милорд.
Гамлет. Превосходно! Ступай за тем господином, да смотри не передразнивай его.
Первый актер уходит.
Простимся до вечера, друзья мои. Еще раз: вы – желанные гости в Эльсиноре.
Розенкранц
Добрейший принц!
Гамлет
Храни вас бог!
Розенкранц и Гильденстерн уходят.