Чтение онлайн

— Так оно и есть, — отозвался Вильямс.

Граймс поспешно заглянул в окуляр, потом уступил место Соне. Действительно, с другой стороны обшивка казалась матовой из-за тысяч мельчайших оспинок. Следы микрометеоритов. На корме, в свете прожекторов ярко блестел один из стабилизаторов. Сквозь широкие иллюминаторы на носу можно было даже разглядеть внутреннюю часть контрольной рубки. Казалось, огонь туда не добрался. Из открытого в борту люка высовывались жерла каких-то орудий, отдаленно напоминавших лазерные пушки. На далеко вынесенной в сторону мачте виднелась антенна радара, сейчас неподвижная.

А прямо возле заостренного носа было написано какое-то слово… Вернее, два слова, поправил себя Граймс, внимательно разглядывая надпись в оптику.

Первое сразу бросалось в глаза — размашистая черная надпись, явно сделанная от руки: “СВОБОДА”. Второе — ниже, аккуратные буквы, когда-то золотые, а теперь потускневшие и почти не различимые в темноте. Это были несомненно буквы латиницы — но они выглядели как-то необычно. ОТС… Нет, первая буква скорее “D”, потом “I”… “С” выведена уголком, “Т” почему-то с наклонной палочкой… Окончание “IR”… Какой это язык?

“DISTR… YIR”… “Destroyer”? “Разрушитель”?

Он почувствовал на плече руку Сони и уступил ей место.

— Что ты об этом думаешь? Я не силен в языках, но если это английский, то у ребят явно проблемы с грамматикой.

Соня ничего не ответила. Она сосредоточенно крутила ручки настройки, на лбу появилась морщинка.

— Верхняя надпись сделана вручную, — сказала она наконец. — А вот нижняя… Непонятно. Я никогда не видела ничего подобного. Очень странный шрифт. Кому потребовалось так ломать буквы? Определенная логика прослеживается, причем логика явно человеческая. Меня больше смущает другое. Ты знаешь, что “destroyer” — это класс кораблей? Эсминец, эскадренный миноносец. Кому могло потребоваться писать вместо имени корабля его класс?

Коммодор пожал плечами.

— Всякое бывает. В начале двадцатого века — если мне не изменяет память — на Земле был построен военный корабль, он назывался “Дредноут”. После этого бронированные военные корабли стали называть дредноутами… я имею в виду морские корабли.

— Я никогда не сомневалась в твоих познаниях в военной истории. Еще один вопрос, господин эксперт. Не припомните ли вы хоть один случай, чтобы имя корабля, выведенное у него на борту, содержало грамматические ошибки? Причем чтобы это делалось сознательно? Я имею в виду прежде всего историю человечества. Хотя…

— Можно еще сто лет болтаться здесь и гадать на кофейной гуще, — проворчал Вильямс. — А можно просто подцепить эту хреновину и отогнать на стабильную орбиту, а потом вернуться в Порт и там заниматься рассуждениями. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Только я не могу отделаться от ощущения, что она радиоактивна, как черт из преисподней. Придется пользоваться длинным тросом, как при синхронизации.

— Вы совершенно правы, — кивнула Соня. — Сначала нужно взять ее на буксир, а потом исследовать.

— Естественно. Главное дело всегда делаем сначала. Только вряд ли там хоть кто-то уцелел. Видели, как ей досталось?

Его слова прервал зуммер интеркома. Коммодор поднял трубку.

— Капитан на связи.

— Это Мэйхью, сэр, — голос сорвался. Граймс мог поклясться, что телепат пытался сдержать слезы. — Лесси… Понимаете, сэр… Она умерла.

“Значит, она наконец-то свободна, — подумал Граймс. — Разве можно было ждать чего-то другого?”

— Ее мучили кошмары, сэр… — заплетающимся языком бормотал Мэйхью. — Я их тоже видел… я пытался разбудить ее, но не смог. Ей опять приснилась эта проклятая крыса — огромная, мерзкая, с желтыми зубами, из пасти несет гнилью. Я видел ее, как живую… И я чувствовал страх. Дикий, безумный страх — я едва выдержал… А Лесси погибла.

— Сожалею, мистер Мэйхью, — печально произнес Граймс. — Примите… мои соболезнования. Я зайду к вам попозже. Но сейчас нам необходимо взять корабль на буксир. Я занят.

— Я… я понял, сэр.

Граймс устало откинулся в своем кресле и не без зависти наблюдал, как Вильямс плавно, но уверенно подгоняет “Маламут” к чужому кораблю и сбрасывает скорость. Потом буксир дважды вздрогнул. Черноту космоса прочертили две огненные линии — это швартовые ракеты, снабженные мощными электромагнитами, устремились к “Эсминцу”. За ними, змеясь, тянулись тросы. По корпусу “Маламута” вновь пробежала дрожь. Вильямс кивнул и осторожно запустил вспомогательные двигатели, проверяя прочность сцепления, потом увеличил подачу топлива и начал маневр. Обычно корабль разворачивался на месте вокруг короткой оси, но сейчас он был связан с другим судном, которое превосходило его по массе и габаритом. Описав широкую дугу, оба корабля легли на орбиту и повернулись в сторону Лорна.

— Не понимаю, зачем тратить топливо и время, — раздраженно спросил Граймс. — Где сказано, что буксируемое судно обязательно должно непременно лететь носом вперед?

— Про это действительно нигде не сказано, шкипер. Но мне кажется, что людям на этом судне будет удобнее. Пусть видят, куда летят.

— Но вы только что говорили, что там никого быть не может- по крайней мере живых.

— Мало ли что бывает… Думаю, шкипер, самое время наведаться в гости.

А ведь там действительно может быть повышенный уровень радиации… Граймс поежился, но потом решил, что стоит рискнуть.

— Я тоже так думаю, — отозвалась Соня.

Теоретически передвигаться в скафандре с антирадиоактивной защитой может любой человек — и даже заниматься тяжелым физическим трудом. Практически для этого требуется хорошая физическая форма. Пендин, бессменный второй ИММ [12] “Маламута Приграничья” действительно находился в прекрасной форме Разумеется, лучше всех к подобным нагрузкам был готов Вильямс, но Граймс настоял на том, чтобы старпом остался на борту, а сам возглавил партию — разведывательную или спасательную? — в которую входили также Соня и Пендин.

Прежде чем выйти наружу, Граймс приказал Вильямсу заглушить двигатели и не запускать их до тех пор, пока десант не вернется с “Эсминца”… или “Разрушителя”. Разгоняться не имело смысла. Теперь, когда корабли легли на орбиту, лучше было двигаться по инерции с прежней скоростью, не приближаясь к Лорну.

Понятно, что в невесомости вес не чувствуется. Но скафандр был не просто тяжелым. Он был громоздким, а соединения подвижных частей — тугими. К тому же при каждом движении приходилось преодолевать инерцию. Граймсу, помимо этого, приходилось преодолевать еще и усталость, которая начала ощущаться буквально через пару минут прогулки по обшивке чужого корабля — и постоянно помнить о том, как звучит его голос. Никаких вздохов, никакого кряхтения. Интонации должны были быть бодрыми и спокойными.

Поэтому, когда Соня обнаружила люк воздушного шлюза, он почувствовал почти физическое облегчение. Задача оказалась не из легких. Какие-либо указатели отсутствовали, а разглядеть на поверхности тонкую, как ниточка, щель, описывающую круг диаметром около семи футов, было весьма не просто. Однако найти вход — это только полдела. Люк надо было открыть. В эту щель пролезла бы разве что иголка.

— Попросить, чтобы нам подкинули колокол, сэр? — спросил Пендин. Его низкий голос заставил Граймса вздрогнуть от неожиданности.