Чтение онлайн

— Правда, правда, — подхватила другая старуха: — отъ одного его взгляда загорлся кафедральный соборъ въ Дронтгейм. Мн хотлось-бы цликомъ видть это чудовище съ зминымъ хвостомъ, съ раздвоенными копытами и съ большими нетопырьими крыльями.

— Кто теб, бабушка, намололъ такихъ сказокъ, — перебилъ ее охотникъ хвастливо: — Я самъ видалъ этого Гана Исландца въ Медсихатскихъ ущельяхъ; такой-же человкъ какъ мы, только ростомъ будетъ въ сорокалтній тополь.

— Неужели? — спросилъ кто-то изъ толпы страннымъ тономъ.

Голосъ этотъ, заставившій вздрогнуть Спіагудри, принадлежалъ малорослому субъекту, лицо котораго было скрыто широкими полями шляпы рудокопа, а на плечи накинута рогожа, сплетенная изъ тростника и тюлевой шерсти.

— Клянусь честью, — грубо захохоталъ кузнецъ, державшій на ремн свой огромный молотъ: — пусть оцниваютъ его голову въ тысячу или въ десять тысячъ королевскихъ экю, пусть ростомъ онъ будетъ въ четыре или въ сорокъ саженъ, меня ничмъ не заставишь розыскивать его.

— Да и меня также, — сказалъ рыбакъ.

— И меня, и меня, — послышалось со всхъ сторонъ.

— Ну, а если кто захочетъ попытать счастія, — замтилъ малорослый: — тотъ найдетъ Гана Исландца завтра въ развалинахъ Арбаръ, близъ Сміазена, а посл завтра въ Вальдергогской пещер.

— Да ты не врешь, молодчикъ?

Этотъ вопросъ предложенъ былъ разомъ и Орденеромъ, который слдилъ за этой сценой съ интересомъ, легко понятнымъ всякому, кром Спіагудри, и низенькимъ, довольно тучнымъ человкомъ въ черномъ плать, съ веселой физіономіей, который при первыхъ звукахъ трубы глашатая вышелъ изъ единственной гостиницы деревушки.

Малорослый въ широкополой шляп, казалось, одно мгновеніе разсматривалъ ихъ обоихъ и отвтилъ глухимъ голосомъ.

— Нтъ.

— Но почему же ты говоришь съ такой увренностью? — спросилъ Орденеръ.

— Я знаю, гд Ганъ Исландецъ, знаю также гд Бенигнусъ Спіагудри. Въ эту минуту оба недалеко отсюда.

Прежній ужасъ съ новой силой охватилъ несчастнаго смотрителя Спладгеста. Онъ едва осмливался смотрть на таинственнаго малорослаго незнакомца, воображая, что французскій парикъ недостаточно хорошо скрывалъ черты его лица, и принялся дергать Орденера за плащъ, бормоча тихимъ голосомъ:

— Милостивый господинъ, ради Бога, сжальтесь надо мною, уйдемте отсюда, оставимъ это проклятое предмстье ада…

Орденеръ, удивленный не меньше своего спутника, внимательно разсматривалъ малорослаго, который, поворотившись спиной къ свту, казалось хотлъ скрыть свое лицо.

— А Бенигнусъ Спіагудри, — вскричалъ рыбакъ: — я видлъ его въ Спладгест, въ Дронтгейм. Это великанъ. И его то оцнили въ четыре экю.

Охотникъ покатился со смху.

— Четыре экю! Ну, я то ужъ не стану за нимъ охотиться. Дороже платятъ за шкуру синей лисицы.

Это сравненіе, которое при другихъ обстоятельствахъ показалось бы оскорбительнымъ ученому смотрителю Спладгеста, теперь подйствовало на него самымъ успокоительнымъ образомъ. Тмъ не мене онъ хотлъ было снова просить Орденера продолжать ихъ путь, когда тотъ, узнавъ, что ему было нужно, предупредилъ его желаніе, выйдя изъ толпы, начинавшей рдть.

Хотя, прибывъ въ деревушку Оельмё, они разсчитывали переночевать въ ней, но какъ бы по безмолвному соглашенію оба оставили ее, даже не спрашивая другъ друга о причин столь поспшнаго бгства. Орденеръ надялся поскоре встртиться съ разбойникомъ, а Спіагудри отъ всей души желалъ поскоре разстаться съ полицейскими.

Орденеръ былъ слишкомъ озабоченъ, чтобы смяться надъ злоключеніями своего спутника. Первый прервавъ молчаніе, онъ спросилъ его ласковымъ тономъ:

— Ну, старина, въ какихъ это развалинахъ можно найти завтра Гана Исландца, какъ утверждаетъ этотъ малорослый, которому, кажется, все извстно.

— Я не знаю… не дослышалъ, высокородный господинъ, — отвтилъ Спіагудри, дйствительно сказавъ правду.

— Ну, въ такомъ случа я могу встртиться съ нимъ только посл завтра въ Вальдергогской пещер?

— Въ Вальдергогской пещер! Это дйствительно излюбленное убжище Гана Исландца.

— Такъ идемъ же туда, — сказалъ Орденеръ.

— Надо повернуть налво за Оельмскій утесъ; до Вальдергогской пещеры мене двухъ дней ходьбы.

— Извстна теб, старина, эта странная личность, которая, кажется, такъ отлично знаетъ тебя? — осторожно освдомился Орденеръ.

При этомъ вопрос Спіагудри снова затрясся отъ страха, который началъ было ослабвать въ немъ, по мр того какъ удалялись они отъ деревушки Оельмё.

— Нтъ, право нтъ, — отвтилъ онъ, нсколько дрогнувшимъ голосомъ: — только голосъ то у него больно странный…

Орденеръ попытался успокоить своего проводника:

— Не бойся ничего, старина, служи только мн хорошо и я не выдамъ тебя никому. Если я выйду побдителемъ изъ борьбы съ Ганомъ, общаю теб не только помилованіе, но отдамъ и т тысячи королевскихъ экю, которыя назначены за голову разбойника.

Чувствуя необыкновенную привязанность къ жизни, честный Спіагудри въ то же время страстно любилъ золото. Общанія Орденера произвели на него магическое дйствіе. Они не только разсяли весь его страхъ, но еще пробудили въ немъ ту смшную веселость, которая выражалась у него длинными монологами, странной жестикуляціей и учеными цитатами.

— Господинъ Орденеръ, — началъ онъ: — если бы мн пришлось по этому поводу вступить въ споръ съ Оверъ Бильзейтомъ, прозваннымъ Болтуномъ, ничто, нтъ ничто не заставило бы меня перемнить мое мнніе, что вы самый мудрый, самый достойный молодой человкъ. Да и въ самомъ дл, что можетъ быть прекрасне, что можетъ быть славне, quіd сіthаrа, tubа, еl саmраnа dіgnіus, какъ благородно рисковать своей жизнью, чтобы освободить страну отъ чудовища, отъ разбойника, отъ демона, въ которомъ совокупились вс демоны, вс разбойники, вс чудовища?.. Кто посметъ сказать, что васъ влечетъ къ тому постыдная корысть! Благородный господинъ Орденеръ награду за поединокъ отдаетъ своему спутнику, старику, который только на милю не доведетъ его до Вальдергогской пещеры. Не правда ли, милостивый господинъ, вдь вы дозволите мн обождать результата вашей славной борьбы въ деревушк Сурбъ, расположенной въ лсу, за милю отъ Вальдергогскаго берега? А когда узнаютъ о вашей блистательной побд, по всей Норвегіи пойдетъ такое веселье, какое нкогда обвладело Вермундомъ Изгнанникомъ, когда съ вершины Оельмского утеса подл котораго мы теперь проходимъ, примтилъ онъ большой костеръ, разведенный братомъ его Гафданомъ въ знакъ освобожденія, на Мункгольмской башн…

При этомъ имени Орденеръ съ живостью прервалъ его:

— Какъ! Неужели съ высоты этого утеса видна Мункгольмская башня?

— Да, милостивый государь, за двнадцать миль къ югу, среди горъ, прозванныхъ нашими предками Скамейками Фригга. Теперь долженъ быть хорошо виденъ башенный маякъ.

— Неужели! — вскричалъ Орденеръ въ восторг при мысли еще разъ взглянуть на мсто, въ которомъ онъ оставилъ свое счастіе: — Старикъ, безъ сомннія какая-нибудь тропинка ведетъ на вершину этого утеса?