Чтение онлайн

Покосившись на Марго и поняв, что в данный момент ему ничто не грозит, он достал из кухонного шкафа набор, используемый для экспертизы при изнасиловании. В небольшой пластмассовой коробке находились гигиенические ватные палочки, стерилизованная вода, тампоны и стерильные флаконы из темного стекла.

С бесконечной осторожностью с помощью смоченной в стерилизованной воде гигиенической палочки Барни собрал с маски чешуйки засохшей слюны и перенес вместе с палочкой во флакон. Так же осторожно он извлек застрявшие в застежке волоски и сложил их во второй флакон.

Затем Барни поочередно прижал большой палец к клейкой стороне двух кусков скотча. Убедившись в том, что на образцах остались четкие отпечатки, он заклеил ими крышки обоих флаконов. Затем Барни поместил флаконы в мешочек и вручил его Марго.

— Предположим, со мной что-нибудь случится, у меня поедет крыша и я пожелаю на тебя накатить. Скажем, пытаясь облегчить свою участь, расскажу полиции что-нибудь о тебе. Эти бутылки послужат доказательством того, что я по меньшей мере являюсь соучастником в убийстве Мейсона Вергера. Нельзя будет исключить и того, что убийство вообще дело только моих рук. В любом случае у тебя останутся образцы ДНК доктора Лектера.

— Ты успеешь получить судебный иммунитет до того, как тебя загонят в угол.

— Как участник сговора, возможно. Но не в случае прямого участия в получившем широкую огласку убийстве. Они пообещают мне иммунитет за заговор и тут же меня поимеют, обвинив в том, что я участвовал в убийстве в натуре. Тогда мне крышка. Так что я теперь целиком в твоих руках.

Барни показалось, что его слова звучат достаточно убедительно, хотя до конца он в этом уверен не был.

При желании она может оставить следы ДНК доктора Лектера на хладном трупе Барни в любое удобное для нее время. Они оба прекрасно это понимали.

Марго обратила взгляд своих светло-голубых глаз мясника на Барни. После молчания, показавшегося ему бесконечным, она положила рюкзачок на стол со словами:

— Здесь куча денег. Хватит, чтобы увидеть всех Вермеров, какие есть в мире. Но только один раз, — бросила Марго легко и небрежно, хотя было заметно, что она, как ни странно, счастлива. — Мне пора. У меня в машине сидит кошка Франклина. Франклин, его приемная мать, сестра Ширли и еще один тип по имени Стрингбин намерены нанести визит в «Мускусную крысу», когда мальчишка выпишется из больницы. Ловля это проклятой кошки обошлась мне в пятьдесят баксов. Оказывается, она поселилась под другой кличкой по соседству с бывшим домом Франклина.

Марго не стала класть мешочек с флаконами в сумку и понесла его в руках. Барни понял — это сделано потому, что она не хочет показывать, какие иные пути решения проблемы находятся в ее сумочке.

У самых дверей он сказал:

— Неужели я не заслуживаю поцелуя?

Марго поднялась на цыпочки и клюнула его в губы.

— Этого, полагаю, достаточно, — чопорно произнесла она, и ступени заскрипели под ее тяжелыми шагами.

Барни запер за ней дверь и простоял несколько минут, прижавшись лбом к прохладному телу холодильника.

Старлинг пробудили пикантный аромат готовящейся пищи и далекое звучание камерной музыки. Девушка проснулась на удивление посвежевшей и страшно голодной. Послышался легкий стук в дверь, и в комнату вошел доктор Лектер. На докторе были черные брюки и белоснежная рубашка с галстуком в стиле аскот. В одной руке доктор держал длинный чехол для одежды, а в другой — чашку капуччино.

— Надеюсь, вы спали хорошо?

— Просто здорово! Спасибо.

— Шеф заверяет, что мы начнем ужинать через полтора часа. К коктейлю можно будет приступить через час, если не возражаете. Надеюсь, что, вам это понравится. Взгляните, как оно на вас сидит. — Он повесил чехол в стенной шкаф и, не произнеся больше ни слова, удалился.

Старлинг заглянула в шкаф лишь после того, как приняла ванну и хорошенько потрудилась над своим внешним видом. Открыв дверцы шкафа, она обнаружила вечерний наряд, состоящий из шелкового кремового платья длиной до пола и великолепной, расшитой бисером накидки. Платье имело спереди узкий, но весьма глубокий вырез.

На туалетном столике оказалась пара сережек в виде изумрудных подвесок без всякой огранки — так называемых кабошонов. Камни пылали огнем, несмотря на отсутствие на них привычных граней.

С волосами у Старлинг никогда не было никаких проблем. Даже не имея привычки к такого рода одеяниям, она не стала долго торчать перед зеркалом. Бросив взгляд на свое отражение и убедившись в том, что все предметы туалета сидят как надо, Старлинг вышла из спальни.

Немец-домовладелец расстарался и соорудил камины гигантских размеров. В камине гостиной ярко пылало бревно внушительной длины. Шелестя шелком, Старлинг подошла к теплотворному очагу.

Из угла гостиной доносились звуки клавесина. За инструментом сидел доктор Лектер. Он был облачен во фрак.

Доктор поднял глаза и у него, казалось, оборвалось дыхание. Рука его повисла в воздухе над клавиатурой. Поскольку звучание клавесина замирает мгновенно, в помещении наступила тишина, и лишь спустя некоторое время они оба услышали, как вздохнул доктор Лектер.

У камина их ждали два ликера с тонким ломтиком апельсина в каждом бокале. Передав один из бокалов Старлинг, доктор Лектер произнес:

— Даже в том случае, если мне пришлось бы видеть вас ежедневно, этот вечер я запомнил бы навсегда.

— Кстати, сколько раз вы меня видели? Этого я не знаю.

— Только три раза.

— Но здесь…

— Все, что недавно происходило здесь, находилось вне времени. В том, что я видел, нет и не могло быть ничего личного, и оно надежно закрыто от всех, включая меня, вместе с вашей историей болезни. Однако должен признаться, мне сегодня было приятно смотреть на вас спящую. Вы очень красивы, Старлинг.

— Игра природы, доктор Лектер.

— Если бы человек мог заслужить привлекательность своими трудами, то и в этом случае, Старлинг, вы оставались бы столь же прекрасной.

— Спасибо, доктор.

— Никогда не говорите «спасибо». — Легкого движения головы Ганнибала Лектера оказалось достаточно, чтобы выразить всю степень его недовольства. Кто-то иной на его месте, возможно, швырнул бы свой бокал в камин.

— Я говорю то, что хочу сказать, — ответила она. — Неужели вам больше понравилось бы, если бы я произнесла: «Весьма рада, что вы так считаете, доктор». Звучало бы это, конечно, витиеватее, но содержало бы смысла не больше, чем мои незатейливые слова. Впрочем, и в том и другом случае все было бы чистой правдой.