Чтение онлайн

32. (1) Этому человеку поверила не только чернь: рассказчика привели в сенат и рассказ его взволновал сенаторов. Они, люди основательные, открыто заявляли: очень хорошо, что римляне показали в Леонтинах свою жадность и жестокость. Если они вступят в Сиракузы, то поведут себя так же или еще хуже, потому что здесь есть чем поживиться.

(2) Единодушно решили запереть ворота и охранять город; не все, однако, боялись или ненавидели одних и тех же; военным и значительной части простого народа римляне были ненавистны, (3) преторы и немногие оптиматы хотя и были встревожены ложным известием, но перед близкой, надвинувшейся бедой держали себя более осторожно.

(4) Гиппократ и Эпикид стояли у Гексапила и через солдатских родственников вели тайные переговоры о том, чтобы им открыли ворота и позволили защищать общее отечество от римлян.

(5) Они уже входили через Гексапил (растворены были лишь одни ворота), когда вмешались преторы: сначала пугали своей властью и грозили, затем отговаривали веским словом и наконец, видя, что все впустую, стали, забыв преторское достоинство, упрашивать, чтобы не отдавали отечество в руки бывших приспешников тирана и нынешних развратителей войска.

(6) Возбужденная толпа оставалась глухой к уговорам. Действуя силой изнутри и снаружи, взломали все шесть ворот и впустили войско. (7) Преторы и сиракузская молодежь бежали в Ахрадину. Неприятельское войско увеличилось: в него вошли наемники, перебежчики и остатки царского войска в Сиракузах.

(8) Ахрадину взяли с первого же натиска, преторов убили, кроме тех, кто убежал в первой суматохе. Ночь положила конец убийствам. (9) На следующий день рабов позвали надевать колпаки, сидевших в тюрьме выпустили, и вся эта разношерстная толпа выбрала в преторы Гиппократа и Эпикида. Сиракузы, которым на краткий миг блеснула было свобода, вернулись в старое рабство.

33. (1) Когда римлянам сообщили об этом, римский лагерь сразу же передвинули от Леонтин к Сиракузам. (2) Послы от Аппия, отправленные к сиракузцам морем, были на квинквиреме; шедшая впереди нее квадрирема была захвачена при входе в гавань; послам едва удалось ускользнуть.

(3) Заброшены были права не только мирного, но и военного времени, а между тем римское войско стало лагерем у Олимпия (это храм Юпитера [495] ), в полутора милях от города. (4) Оттуда решили послать послов; Гиппократ и Эпикид, не желая впускать их в город, вышли вместе со своими им навстречу.

(5) Римлянин заявил: они не воевать пришли к сиракузцам, они несут им помощь и поддержку – и тем, кто бежал к ним, ускользнув от жестокой резни, и тем, кто задавлен страхом и терпит рабство, которое хуже не только изгнания, но и самой смерти.

(6) Римляне не оставят неотмщенным гнусное убийство союзников. Итак, если те, кто бежал к ним, получат возможность вернуться на родину, если будут выданы виновники убийства, если свобода и законность у сиракузцев будут восстановлены, то незачем браться за оружие. Если все пойдет не так и кто-то станет чинить препятствия, римляне на того ополчатся.

(7) Эпикид ответил: если бы послы имели дело к нему, то он бы и дал им ответ. Когда Сиракузы будут во власти тех, к кому послы приходили, тогда пусть и возвращаются. (8) А если римляне начнут войну, то увидят на деле: осаждать Леонтины и Сиракузы – совсем не одно и то же. Оставив послов, он запер ворота.

(9) Сиракузы были осаждены с моря и с суши: с суши – от Гексапила, с моря – от Ахрадины, стену которой омывает море. Римляне, взявшие Леонтины с первого же приступа, были уверены, что они где-нибудь да войдут в этот большой, широко раскинувшийся город, к стенам которого они подвели разные осадные орудия.

34. (1) Осада, начатая с таким рвением, увенчалась бы успехом, если бы не один человек, который жил в те времена в Сиракузах. (2) Это был Архимед, несравненный наблюдатель неба и звезд и еще более удивительный создатель разного рода военных орудий, которыми он легко, словно играючи, уничтожал плоды тяжких трудов неприятеля.

(3) На стене, шедшей по холмам разной высоты, по большей части высоким и труднодоступным, но кое-где понижающимся и в ложбинах переходимых, он в подходящих местах разместил разные машины. (4) Стену Ахрадины, которую, как сказано, омывает море, Марцелл осаждал с шестьюдесятью квинквиремами.

(5) Лучники, пращники и копейщики (чьи копья непривычной рукой трудно было метнуть назад), легковооруженные с остальных кораблей ранили без промаха стоявших на стене.

(6) Для полета стрел и копий нужен простор, и поэтому корабли держали вдали от стен; прочие квинквиремы ставили по две вплотную, борт к борту (весла с этой стороны убирали), и они шли, как один корабль, на веслах, оставленных с другого борта; (7) на этом двойном корабле ставили башни в несколько этажей и стенобитные машины.

(8) Чтобы бороться с такими кораблями, Архимед разместил по стенам машины, которые метали в суда, стоящие поодаль, камни огромной тяжести; стоявшие поближе он осыпал дождем более мелких; (9) чтобы поражать врага, не подвергая себя опасности, он пробил всю стену сверху донизу множеством отверстий шириною в локоть [496] ; через эти отверстия сиракузцы, оставаясь невидимыми неприятелю, стреляли из луков и небольших скорпионов.

(10) Некоторые корабли подходили ближе, чтобы оказаться вне обстрела камнями; им на палубу подъемным рычагом, укреплявшимся над стеной, бросали железную лапу на крепкой цепи; захватив нос корабля, лапа вздымалась вверх с помощью очень тяжелого свинцового противовеса – и вот корабль стоит стоймя с задранным носом; (11) внезапно цель отпускали, и корабль с перепуганными моряками, падая, как со стены, с такой силой ударялся о воду, что, даже если он падал не перевертываясь, все равно заливался водой.

(12) Итак, взять город с моря не удалось; оставалась одна надежда – бросить все силы на осаду с суши. (13) Но и с этой стороны город был оснащен всеми видами метательных машин – благодаря долголетним затратам и заботам Гиерона, равно как несравненному искусству Архимеда.

(14) Сама природа помогала обороняющимся: скала, на которой лежат основания стен, в значительной части наклонена, и на врага обрушивались камни не только посланные машиной, но и скатывавшиеся от собственной тяжести; (15) поэтому подойти к стене было трудно, а взбираться опасно.

(16) Посоветовавшись, решили: так как любая попытка была в посмеяние для врага, от них отказаться, держать город в осаде и препятствовать подвозу продовольствия с суши и с моря.

35. (1) Пока что Марцелл с третьей приблизительно частью войска отправился возвращать города, отпавшие в эту смуту к Карфагену. Гелор [497] и Гербез сдались добровольно, (2) Мегары он взял приступом, разграбил и разрушил, к великому ужасу жителей остальных городов, и особенно сиракузцев.