Ганнибал у ворот
Шрифт:
16. (1) В том, что касалось казни кампанцев, и во многом другом Флакк действовал по собственному усмотрению. Некоторые поэтому рассказывают, что Аппий Клавдий умер перед самой сдачей Капуи. (2) Рассказывают также, что этот самый Таврея не своей волей оказался в Калах и погиб не от собственной руки. Как и других, его привязали к столбу – среди общего шума не слышно было его криков, и Флакк приказал всем замолчать.
(3) Тогда Таврея и сказал слова, приведенные выше: его, мужа доблестного, убьет человек, стоящий неизмеримо ниже его. Тут глашатай по приказу проконсула прокричал: «Ликтор, добавь розог доблестному мужу и казни его первым!»
(4) Некоторые писатели сообщают, что сенатское постановление было прочтено до казни, но в нем были слова «если он сочтет нужным [669] , пусть передаст все дело сенату». Слова эти были истолкованы так: ему, Фульвию, предоставлено-де судить, что полезнее государству.
(5) Фульвий вернулся из Кал в Капую; Ателла и Калатия [670] сдались. Там тоже виновники отпадения были наказаны. (6) Итак, человек семьдесят виднейших сенаторов были убиты; около трехсот знатных кампанцев посажены в тюрьму; остальных разослали под стражу по разным городам союзников-латинов, и они так или иначе погибли. Прочие кампанские граждане во множестве были проданы в рабство.
669
Эти слова были, несомненно, просто формулой вежливости, но Фульвий Флакк предпочел понять их буквально.
670
Ателла и Калатия – кампанские города неподалеку от Капуи (первый – на полдороге к Неаполю, второй – по пути к Беневенту); с 313 г. до н. э. находились под властью римлян; в 216 г. до н. э., после Каннской битвы, отложились от Рима.
(7) Оставалось решить [671] , что делать с городом и его землями. Некоторые считали, что могущественный и близкий враждебный город должен быть уничтожен. Победила забота о насущной выгоде: земля была наиболее плодородной в Италии, город сохранили как пристанище для земледельцев.
(8) Чтобы он был людным, оставили в нем множество отпущенников – ремесленников и мелких торговцев; все земли, все общественные постройки отошли к римскому народу. (9) Жить в Капуе и заселять ее было разрешено, но город был городом только по названию: не было в нем ни гражданства, ни сената, ни народного собрания, ни должностных лиц [672] .
671
В римском сенате.
672
То есть того, что являлось, с точки зрения римлян, необходимыми элементами городского строя.
(10) Без общественного совета, без всякой власти население, ничем не связанное, не могло и объединиться; для судопроизводства сюда из Рима ежегодно присылали префекта [673] . (11) Так распорядились Капуей – в соответствии с замыслом, всесторонне похвальным: строго и быстро наказали главных виновников, граждан расселили по разным местам без надежды на возвращение, (12) не жгли и не рушили в злобе ни в чем не повинные постройки и стены.
Так и выгоду соблюли, и союзникам показали видимость снисходительности, ведь в целости и сохранности оставлен был знаменитейший и богатейший город, разрушение которого оплакивали бы все кампанцы и их соседи. (13) А врагам пришлось убедиться, как умеют римляне карать неверных союзников и сколь бессилен Ганнибал защитить тех, кто ему доверился.
673
Его назначали в Риме, так как кампанцы теперь не имели самоуправления.
17. (1) Покончив с делами, касавшимися Капуи, римские сенаторы постановили: дать Гаю Нерону шесть тысяч пехотинцев и триста всадников, которых он сам выберет из тех двух легионов, что были у него под Капуей; столько же пехотинцев и восемьсот всадников – из союзников-латинов.
(2) Нерон посадил это войско на корабли в Путеолах и перевез в Испанию. Прибыв в Тарракон, он высадил солдат, вытащил суда на сушу и, желая увеличить свои силы, вооружил моряков. (3) По дороге к реке Ибер он принял войско от Тиберия Фонтея и Луция Марция и продолжал идти в сторону неприятеля.
(4) Гасдрубал, сын Гамилькара, стоял лагерем у Черных Камней; это место находится в земле авзетанов, между городами Илитургисом и Ментиссой. Нерон занял горный проход.
(5) Гасдрубалу приходилось туго, и он отправил посла для переговоров о мире, обещая, если его выпустят, вывести из Испании все свое войско. (6) Римлянин этому обрадовался, и Гасдрубал попросил уделить следующий день личным переговорам об условиях сдачи городских крепостей и о сроке вывода гарнизонов, чтобы пунийцам спокойно уйти со своим имуществом.
(7) Этого он добился, и сразу же, как стемнело, и потом целую ночь тяжелые части Гасдрубалова войска стали выбираться из ущелья какими только могли дорогами. (8) Весьма следили, чтобы за эту ночь не ушло много людей – пусть тишина обманывает врага, – (9) да и уходить по узким тропинкам малому отряду было легче. На следующий день стороны сошлись для переговоров, потратили целый день на пустые разговоры и пустые записи и отложили все на завтра.
(10) И следующая ночь дала возможность выпустить еще солдат; дел же и на другой день не закончили. (11) Так прошло некоторое время: днем открыто обсуждали условия, а ночью тайком выпускали из карфагенского лагеря солдат. А когда большая часть войска ушла, Гасдрубал уже не придерживался условий, которые недавно сам же добровольно предложил.
(12) Все трудней становилось договориться – у пунийцев страх убывал, беззастенчивость возрастала. Уже почти вся пехота ушла из ущелья, когда как-то на рассвете ущелье заволокло густым туманом. Тут Гасдрубал послал к Нерону с просьбой отложить переговоры на завтра: у карфагенян-де это заповедный день, запретный для любых важных дел.
(13) Обмана и тут не заподозрили – согласились на отсрочку, и Гасдрубал, выйдя из лагеря с конницей и слонами, спокойно ушел. (14) Часу в четвертом туман рассеялся, и римляне увидели пустой вражеский лагерь.
(15) Тут только Клавдий понял, что карфагеняне его провели, и бросился преследовать противника. Он готов был сразиться, но неприятель уклонялся от битвы; (16) происходили только незначительные схватки между замыкающим отрядом пунийцев и передовым – римлян.
18. (1) Пока что испанские народы, отпавшие после поражения, не возвращались к римлянам, хотя и новые не отпадали. (2) И в Риме после взятия Капуи и сенат и народ больше заботила уже Испания, чем Италия; полагали, что надо увеличить там войско и послать туда командующего [674] .
674
Гай Клавдий Нерон не мог считаться достойной заменой погибшим Публию и Гнею Сципионам, поскольку был всего лишь пропретором.
(3) Кого же послать? Понятно было только одно: выбор человека, который займет место двух полководцев, погибших в один месяц, не должен быть опрометчив. (4) Одни называли одного, другие другого, и наконец решили: пусть народ сам выберет проконсула [675] для Испании. Консулы назначили день собрания.
(5) Сначала ждали, что считающие себя достойными такой власти объявят свои имена. Ожидание оказалось напрасным; лишь ожила скорбь о понесенном поражении и тоска по погибшим полководцам.
675
Избрание проконсула (т. е. полководца с консульскими полномочиями) на народном собрании было процедурой экстраординарной.
(6) Народ, скорбный и растерянный, собрался, однако, в назначенный день на Марсовом поле; обернувшись к должностным, оглядывали первых людей государства, посматривавших друг на друга. Возроптали: до того плохо, так безнадежно – никто ведь не решается принять власть над Испанией.
(7) И вдруг Публий Корнелий, сын Публия Корнелия, погибшего в Испании, юноша лет двадцати четырех, объявил, что он притязает на эту должность, и стал на возвышение, чтобы его было видно. (8) Взоры всех обратились к нему, и тут же все громким приветственным кликом предвозвестили удачу и счастье в высокой должности.