Чтение онлайн

– Отрекся, ваша свтлость, и удивляюсь, что они поврили мн тогда. Съ того мста, где нашли фуражку, я никакъ не могъ стрелять въ оленя. Выстрлъ былъ направленъ съ противуположной стороны. Я бьюсь объ закладъ, что ваша свтлость сейчасъ бы это сообразили.

– Ну, оставимъ первый выстрлъ въ стороне, – сказалъ герцогъ: намекъ Ганса на его известное искусство въ стрльбе пріятно подйствовалъ на него. – А кто же стрлялъ во второй разъ и куда двалось твое ружье и тотъ олень, котораго ты застрелилъ въ Ландграфскомъ ущельи?

Гансъ смшался, его серые глаза засверкали, и онъ сказалъ:

– Такъ какъ вашей свтлости угодно было меня помиловать, то…

– Не совсмъ еще, любезный другъ!

– Нтъ, ваша свтлость, вы не смялись бы и ея свтлость не глядла бы такъ милостиво и ласково, если бы вы ршились нарядить опять въ арестантскую куртку бдняка, который уже полгода не надевалъ платья приличнаго честному человку! Вы спрашиваете, где ружье? Теперь я могу сказать вамъ: оно лежитъ на дн нашего пруда. Всякій умный человекъ сталъ бы сейчасъ же его тамъ искать.

– Хорошо. А олень?

Смуглое лицо Ганса слегка передернулось.

– Этого я не могу сказать, – пробормоталъ онъ.

– Даже и тогда, если я опять отошлю тебя въ тюрьму?

Гансъ взглянулъ черезъ открытую дверь на голубыя горы. Изъ его большихъ срыхъ глазъ дв слезы скатились на смуглыя щеки.

– И тогда не скажу, – отвчалъ Гансъ тихо, но ршительно.

– Другъ мой! – произнесла герцогиня, сложивъ руки съ умоляющимъ видомъ.

– Хорошо, – сказалъ герцогъ, въ такомъ случа я самъ покажу теб твоего оленя.

Онъ отворилъ дверь въ сосднюю комнату.

– Войди сюда! – позвалъ онъ двушку.

Грета вошла въ кабинтъ.

– Гансъ, – вскрикнула она, – мой Гансъ!

Она хотла броситься къ нему на шею, но вдругъ остановилась и, обратясь къ герцогин, упала къ ея ногамъ и покрыла слезами и поцлуями страстной благодарности ея руки и платье.

Гансъ не шевелился. Когда вошла Грета, онъ обратилъ только глаза въ лвую сторону, но его широкая грудь такъ тяжело подымалась и опускалась, какъ будто желзный обручъ сжималъ ее. Онъ дрожалъ всмъ тломъ; дитя могло бы осилить теперь этого богатыря.

Герцогиня подняла двушку.

– Поди сюда, Карлъ! – сказала она по-французски герцогу, – я бы желала сказать тебе нсколько словъ. – Она взяла его подъ-руку и вывела на террасу.

– Мы должны позаботиться о ихъ судьбе, – сказала она.

– Если ты этого желаешь, – сказалъ герцогъ, пришедшій въ самое веселое расположеніе духа.

– Ты хотелъ назначить въ лсной округъ въ Нонненкопф дльнаго человка. Гансъ – человкъ способный.

– Необыкновенно способный! – сказалъ герцогъ.

– А тогда, Карлъ, мы часто будемъ здить на эту прекрасную дачу. Ты знаешь, Нонненкопфъ, мое любимое мсто. Мн будетъ очень пріятно встрчать тамъ хорошенькую жену лсничаго и теб вроятно тоже, не правда ли?

– Разумется! – сказалъ герцогъ. О приданомъ ты конечно тоже позаботишься?

– Безъ сомннія, а теперь отпустимъ этихъ бдныхъ людей. Намъ въ самомъ дл пора въ театръ.

Они вошли опять въ кабинтъ. Гансъ стоялъ вытянувшись въ струнку, но уже не на прежнемъ мст; а у Греты глаза были опущены и она была не такъ блдна, какъ прежде.

– Какъ ты прошла сюда, дитя мое? – спросила герцогиня.

– Черезъ паркъ, – отвчала Грета и прибавила, что экипажъ добраго доктора, врно, давно ждетъ ее, чтобы отвезти домой.

– Пройди здсь, черезъ террасу: люди не должны тебя видть съ заплаканными глазами. Позжай себ спокойно въ деревню и не разсказывай тамъ ничего, пока не услышишь обо мн. Прощай, дитя мое!

Грета хотла опять броситься къ ея ногамъ, но герцогиня ласково удержала ее.

– Ты можешь проводить ее, – сказалъ герцогъ Гансу, котораго слова герцогини, казалось, сильно встревожили. – Но ты долженъ остаться въ город и завтра утромъ явиться въ мою канцелярію. Ну, теперь идите съ Богомъ!

Гансъ не заставилъ себ повторить это два раза. Онъ повернулся налво кругомъ и пошелъ скорымъ шагомъ къ двери, гд его ожидала Грета. Они сошли съ террасы молча и не обняли другъ друга, какъ будто на нихъ смотрли тысячи глазъ. Такъ прошли они по гладко укатаннымъ дорожкамъ и обогнули лужайку, посреди которой, въ мраморномъ бассейн, билъ большой фонтанъ. Но когда они дошли до кустовъ сирени и замокъ скрылся изъ ихъ глазъ, они въ одну и ту же минуту обмнялись взглядомъ и бросились другъ къ другу въ объятія.

– Гансъ, милый Гансъ!

– Грета, милая Грета!

Шпильгаген (Фридрих Spielhagen) – известный немецкий писатель. Род. в 1829 г.; юность провел в Штральзунде (который, с прибрежными островами Балтийского моря, является местом действия весьма многих его романов); посещал университеты в Берлине, Бонне и Грейфсвальде, где изучал сперва право, потом философию и филологию. Был учителем гимназии в Лейпциге и думал о кафедре в университете, но затем отдался исключительно литературе; в 1859 г. переселился в Ганновер, в 1862 г. – в Берлин. В начале своей литературной деятельности переводил довольно много, в прозе и стихах, с английского, французского и итальянского (между прочим, Эмерсона и Мишле). Первое его оригинальное произведение была новелла «Klara Vere» (Ганновер, 1857), за которой последовала идиллия «Auf der D"une» (ib., 1858); оба эти произведения не обратили на себя большого внимания. Зато его первый большой роман, «Problematische Naturen» (В., 1860) выдержал более 20 изданий, в том числе одно роскошно иллюстрированное (Лейпциг, 1899); в разных русских переводах он назывался то «Проблематические…», то «Загадочные натуры». Этот роман, с его продолжением «Durch Nacht zum Licht» (Б., 1861; несколько русских переводов: «Из мрака к свету»), упрочил за ним славу первого или, по крайней мере, одного из первых романистов Германии; в Германии этот роман до сих пор является наиболее читаемым его произведением. За ним Ш. стал выпускать роман за романом, также повести, драмы и стихотворения в чрезвычайно большом числе. Перечислим только наиболее важные его произведения. Романы: «Die von Hohenstein» (1863; русский перевод: «Два поколения»), «In Reih und Glied» (1866; «Один в поле не воин»), «Hammer und Amboss» (1868; «Между молотом и наковальней»), «Was die Schwalbe sang» (1872; «Про что пела ласточка»), «Allzeit voran» (1872, «Все вперед»); новелла «Ultimo» (1873); роман «Sturmflut» (1876; «Потоп»); путевые очерки «Von Neapel bis Syrakus» (1878); романы «Platt Land» (1878, «Низина»), «Ein neuer Pharao» (1889; «Новый Фараон»), «Sonntagskind» (1893; «В сорочке родился»), «Faustulus» (1897; «Фаустулус»), «Herrin» (1899). Все романы Ш. выходили либо в Берлине, либо в Лейпциге. Из драматических произведений пользовались большим или меньшим успехом и некоторое время держались на сцене: «Liebe f"ur Liebe» (1875); «Gerettet» (1884); «In eiserner Zeit» (1891). Ш. принадлежат еще: «Vermischte Schriften» (Б., 1863-68); «Aus meinem Skizzenbuch» (Лейпциг, 1874); «Skizzen, Geschichten und Gedichte» (ib., 1881); «Beitr"age zur Theorie und Technik des Romans» (ib., 1883); «Finder und Erfinder, Errinnerungen aus meinem Leben» (ib., 1890; в последнем произведении, имеющем автобиографический характер, рассказана главным образом история написания «Проблематических натур»). В разное время Ш. стоял во главе разных журналов, но всегда недолго; так, в 1862 г. он редактировал в Берлине «Deutsche Wochenschrift» и «Sonntagsblatt», в 1878-84 гг. – «Illustrierte deutsche Monatshefte». Большая часть произведений Ш. собрана им самим в «S"ammtliche Werke», вышедших в 22 томах 5-м изданием в Лейпциге в 1892 г.; другое издание его, «S"ammtliche Romane», появляется в Лейпциге с 1895 г.

Плодовитость Ш. вредно отразилась на содержании его произведений; после его «Проблематических натур» только роман «Один в поле не воин» имел значение общественного события; тем не менее Ш. и поныне принадлежит к числу наиболее читаемых и уважаемых современных писателей Германии. Он обладает выдающимся художественным талантом; его психологический анализ глубок, характеры задуманы широко, эпоха, изображаемая им в его романах, освещена всегда ярким, оригинальным светом, хотя иногда односторонне и пристрастно. Вредит его романам чрезмерная наклонность вставлять в уста героев собственные мнения автора, иногда не связанные с нитью романа, и вообще излишняя длина и обстоятельность речей. В романах последнего периода герои слишком явно повторяют героев первых романов; они бледнее и однотоннее, так что злодеи являются уж слишком злодеями, а герои, и в особенности героини добродетельные, – слишком добродетельными (когда нас это останавливало? [smilie=girl_haha.gif]) (в особенности страдает от этого его роман «Новый Фараон»). Время и место действия «Проблематических натур» – Германия перед революцией 1848 г.; «Из мрака к свету» изображает саму революцию 1848 г.; она же изображается в «Двух поколениях»; с ближайшего времени перед революцией и с самой революции начинается «Один в поле не воин», конец действия которого относится к 1850-м гг. «Все вперед» изображает немецкое общество после франко-прусской войны; действие «Нового Фараона» относится к концу 1870-х гг., причем героями его являются отчасти участники революции 1848 г., которые после многих десятилетий мытарств сходятся вместе в Берлине; главная задача этого романа – выяснить различный ход развития этих деятелей и изобразить их положение среди новых поколений и т. д. Таким образом в романах Ш. отразилось развитие немецкого общества за полстолетия.

В особенности видное место в романах Ш. занимает революция 1848 г., которую Ш. пережил молодым студентом в Берлине и которая оставила в нем неизгладимый след. Для ее понимания произведения Ш. являются неоценимым источником. «Это было великое время: сомневаться в том могут только эгоисты или безумцы. Кто не возвышается над узким горизонтом своих личных интересов и желаний, кто мечтает об осуществлении в несколько лет идей, для осуществления которых нужны столетия, тот, конечно, увидит в событиях 1848 г. только хаос злодейства или нелепости. Нас не должны смущать подобные взгляды. Мы знаем, что наш идеал свободы и братства вечен… Мы знаем, что ночь реакции доставит свободе свежие силы, с которыми она, пробудясь от сна, приступит к продолжению своего дела. В этом убеждении я жил с тех пор, как юношескую мысль мою в первый раз озарило сознание всеобщей солидарности между людьми». Так говорит о революции Ш. устами одного из героев «Двух поколений». Являясь страстным поклонником идей 1848 г., Ш. приписывает их крушение тому, что германское общество до них не дозрело, а также тому, что даже дозревшие идейно люди по своему нравственному уровню далеко не соответствовали той задаче, которой служили. В первый период своей деятельности Ш. твердо верил в то, что общество дозреет до этих идей и явятся новые поколения, которые их осуществят; поэтому крайне отрицательное отношение к существующему общественному порядку не являлось выражением общего пессимизма автора. В романе «Все вперед» (1872) звучит еще более примирительная нота; Ш. готов был видеть в созданной политикою Бисмарка Германской империи если не полное осуществление своих прежних идеалов, то, по крайней мере, некоторое приближение к ним. Этот роман позволял ожидать полного перехода Ш. из прогрессистского лагеря в лагерь национал-либеральный. Но этого не случилось; ход событий быстро разочаровал Ш., и, верный своим юношеским мечтам о равенстве и свободе человечества, он не мог за единство Германии, осуществленное кровью и железом, уступить свободу и равенство. Это ясно сказалось в одном из последних романов Ш. – «Новом Фараоне». Немецкое общество конца 1870-х гг. изображено здесь чуть ли не еще более мрачными красками, чем в прежних романах. Из героев революции 1848 г. одни прельстились осуществлением одной части их идеалов и отказались от лучшей их части (национал-либералы). Остались, правда, и люди, верные идеалам молодости, но зато их представитель в романе – среди новых поколений докучный гость, и лишний, и чужой. При изображении главного героя «In Reih’ und Glied», Лео, Ш. отчасти вдохновлялся образом Лассаля. И по уму, и по нравственной силе, и по энергии Лео на целую голову выше всех окружающих, так что даже враги принуждены преклоняться перед ним – но для осуществления своих высоких общественных стремлений он сближается с королем и придворной камарильей и запутывается в собственных сетях; все его планы рушатся, и он гибнет на нелепой дуэли. Перед смертью он встречается со старым своим учителем Туски, идеалистом 1848 г., отказавшимся от Лео во время его успехов, но пошедшим ему навстречу, когда от него все отвернулись, и приглашающим его вместе уехать в Америку: «Неужели ты еще надеешься, – говорит Туски, – с этими преторианскими когортами завоевать свободу?» Главная ошибка Лео состоит в том, что, желая облагодетельствовать народную массу, он в то же время презирает эту массу (как это знакомо;tak;) и считает ее неспособной к созданию чего-нибудь лучшего без помощи великого человека. «Масса и теперь еще такова, – говорит он, – какой она всегда была и всегда будет. Она хочет и должна быть руководима, она не рождает сама руководящей ею идеи»; создание идеи есть дело великого человека, вождя, каким хочет быть Лео. Его политическим противником и истинным героем романа (не в смысле завязки и интриги, а в смысле выразителя сокровенных идей автора) является товарищ и друг его детства Вальтер, человек честный, благородный и умный, но средний в сравнении с титаном Лео; зато он прекрасно понимает то, чего не хочет понять Лео – что «один в поле не воин»; он прежде всего и больше всего демократ не только по идеям, как Лео, но и по чувствам. В романе верно схвачены некоторые черты личного характера Лассаля, но последний на самом деле прекрасно понимал, что именно масса является и творцом, и носительницей известного социального идеала («идея четвертого сословия»).