Чтение онлайн

Князья-униаты хорошо принимали его, всегда находя для капитана наемников работу. Указ императора обещал пятьсот гульденов за голову Альберга. Мастер Штейнман однажды собирался заняться надоедливым капитаном, но видно руки не дошли или наемник оказался слишком уж удачлив.

Солдаты этого лагеря оказались обычным сбродом, толпой авантюристов, ищущих легкой добычи под знаменами очередного князя, не важно — протестанта или католика. Разношерстное вооружение, иногда уже устаревшее или просто ржавое. Никакого порядка! Пожалуй два единственных места, где я видел настоящее войско, а не кучу дерьма, был отряд Параса и рота графа Рекнагеля.

У огромного шатра сине-зеленого цвета, украшенного гербом пфальцского дома, мы остановились. Нас было теперь только трое — я, Альберт (теперь уже Арнольд) и лейтенант Копп. Двое солдат, сидящих под наскоро сооруженным из пары одеял и копий навесом, кутались в добротные плащи серого цвета и глазели на нас.

— Ваша милость, прибыли господа Эндорфер и Боксбергер! — проорал Зебальд. Услышав ответ, который был понятен наверное только ему, он приподнял полог шатра и прошел внутрь.

Тем временем опять пошел дождь, струйки воды начали сбегать по моему лицу. Я накинул капюшон, перекинувшись веселым взглядом с Альбертом. Он выглядел испуганным, сидя в напряжении и держа руку на мече. Двинув лошадь ближе ко мне, специалист по магии проговорил одним уголком губ:

— Я боюсь, Дитрих. Я…

— Иерг Эндорфер! — свирепым шепотом поправил его я. — Ближайшее время меня так звали, зовут и будут звать. Ты хоть свое имя помнишь?

— Арнольд Боксбергер, советник из Соединенных Провинций, — так же шепотом ответил он мне. — Если нас разоблачат, нам не избежать петли. Вторую такую штуку, как в Амстердаме, я не проверну. Больше у меня ничего нет!

— Чего у тебя нет?! Головы нет?! — меня ужасно раздражало то, что Альберт не видит такой прекрасной представившейся нам возможности добыть информацию об униатах и быстро, без проблем, добраться до Кельна. Путешествовать сейчас по империи втроем, тем более вдвоем, решился бы только безумец. — Помолчишь, когда нужно. Скажешь чего-нибудь умного, вот и все.

Солдаты тем временем продолжили свой разговор. К ним присоединился третий наемник, принесший флягу вина. Тема их трепа была извечной солдатской темой.

— …Да она страшная, как деревня после отряда ландскнехтов. Я когда на нее смотрю, — первого солдата передернуло и он сплюнул.

— А ты штанами своими ей харю прикрой, — посоветовал пришедший.

— Да ладно, в бабе что главное — сиськи да… — усмехнулся второй. — Харя его не устраивает, а!

— Или раком поставишь, в конце концов, чтоб хари не видеть.

— Его милость ждет вас, — провозгласил Зебальд, появляясь из шатра. Прикрыв плащом дырку в кирасе, я спешился и прошел внутрь. Следом вошел Альберт.

Граф Рекнагель сидел за столиком, уставленным бутылками и пустыми тарелками. Слева от него сидел высокий, худощавый мужчина в кирасе. Вытирая рукой слезы на лице и оставляя на нем грязные подтеки, он от души над чем-то смеялся. Граф понуро улыбался, будучи уже сильно пьяным:

— Советники? — спросил он спустя несколько секунд, заметив наше присутствие. — Как поживает этот старый пердун, Бальтазар?

Мы поклонились.

— Хорошо, ваша милость.

— Садитесь, — широким жестом пригласил нас за стол граф, смахнув часть посуды на пол, в немалую кучу объедков и грязи. — Можете чего-нибудь выпить, если еще осталось.

Его собеседник пьяно расхохотался, обдав нас ароматом чеснока и вина. Судя по внешности, это вполне мог быть сам Альберг Парас. Он двинулся в сторону, освобождая место на скамье, свалив при этом еще пару бутылок.

— Зебальд, зови Конрада и Грегора. Скажешь, прибыли советники из Соединенных Провинций, будет совет, — лейтенант выслушал приказ графа и вышел из шатра, прикрываясь плащом от хлещущих струй ливня.

Стараясь не пить так, как Рекнагель и Альберг, мы ждали начала совета еще минут двадцать. Я пытался незаметно рассмотреть графа, так и не узнавшего меня — сказались годы пьянства и войн, когда окружающие лица менялись вокруг него хороводом. Он сильно изменился, черты его лица стали грубее, потеряв былую привлекательность юности. Волосы, когда-то густые и каштановые, поседели и стали жидкими. Левое веко графа время от времени начинало подрагивать, выявляя сильный нервный тик.

Полог шатра приподнялся и вошли двое плечистых мужчин, один из которых остервенело тер заспанные глаза. После них внутрь заглянул лейтенант Копп, осмотрел нас. Граф Рекнагель рявкнул:

— Возьмешь еще четверых солдат, будешь охранять шатер.

Зебальд кивнул, опуская полог:

— Слушаюсь, ваша милость.

Пришедшие расселись за столом. Альберг разлил — больше расплескав — вино по стаканам. Рекнагель встал.

— За победу нашего дела, за взятие Кельна, за большую добычу и деньги старого Бальтазара Лодекина! — прохрипел он.

Мы потянулись за кубками. Сделав глоток, я заметил, что сидящий рядом капитан Альберг смотрит на мою кирасу. Черт бы побрал Себастьяна, стрелявшего в сердце голландца — наемник увидел отверстие от пули!

— Тебя наверное смертельно ранили, советник! — своим идиотским смешком он обратил на меня внимание остальных присутствующих. Краем глаза я увидел руку Альберта, медленно ползущую к пистолету. Господи, только бы он не начал стрелять!

Воцарилось напряженное молчание. Я сделал как можно более недоуменное лицо:

— Отверстие-то? Да это не моя кираса. Моя осталась в каком-то забытом богом трактире, еще в Голландии. А эту я выиграл в кости у одного француза. Он не захотел потом ее мне отдавать, — я пожал плечами. — Так она у меня и появилась.

Альберг заржал и хлопнул меня по плечу, буквально повиснув на нем. Рассмеялись все остальные униаты, даже Рекнагель сменил свое кислое выражение лица на какое-то подобие ухмылки. Рука Альберта отдернулась от рукояти пистолета, и он шумно почесался, делая вид, что именно это и собирался сделать.

Хохот стих, Парас в очередной раз растер грязь по лицу, утирая слезы — он всегда плакал, когда смеялся — и заговорил:

— Ладно, теперь двое советников из Провинций с нами, можно обсуждать план кампании, — граф прервал его нетерпеливым движением руки.

— Господа Иерг и Арнольд, — он резко сменил тон, заговорив теперь уважительно. — Нам всем хотелось бы услышать ваше мнение о предпринимаемом нами штурме Кельна.

Ну вот, теперь все и решится. Незаметно пнув под столом Альберта, чтоб молчал, я медленно начал говорить, обдумывая каждое свое слово.

— Сначала мы хотели бы получить все те сведения, что есть у вас, ваша милость.

Рекнагель причмокнул губами, сделал глоток из кубка и усмехнулся.

— Ну пока все остается по-прежнему. В Кельне стоит войско Готфрида Лейгебе, объявившего себя тамошним ландграфом. Он ставленник Максимилиана Баварского и императора. Осенью прошлого года Максимилиан взял Кельн штурмом, выбив оттуда наши войска, и оставил гарнизон под руководством этого самого Готфрида. Там две тысячи пехоты и от силы пять сотен конных. Кроме того, — граф заулыбался, став похожим на прежнего Рекнагеля, — в городе стоит рейтарская рота капитана Виндорта, получившая деньги от мэтра Лодекина за то, что не будет принимать участия в бою.