Чтение онлайн

— Кристиан осмеливается угрожать Ганзе? — я только сейчас осознал смысл слов мастера. — Торговля Дании существует до сих пор исключительно из-за поддержки Союза! С его стороны такая война — чистейшее безумие.

Мастер Зольгер равнодушно пожал плечами, словно то, что я говорил, мог опровергнуть и десятилетний ребенок:

— Прибывший вчера посланник из Бремена доставил мне несколько распоряжений от Верховного Магистрата. Среди прочих — письмо от мастера Боля, чтобы вы, без своей роты, как можно быстрее прибыли в Бремен, ожидая дальнейших указаний.

Мастер Иероним Боль был главою Верховного Магистрата Ганзы. Я искренне уважал этого человека и испытывал к нему большую симпатию. Когда мой отец пропал без вести в одной из очередных своих авантюр, мастер Боль устроил меня в ганзейскую военную академию города Бремена. Известность моего родителя сыграла мне тогда на руку, так что уже в двадцать лет я был лейтенантом в Черной ганзейской мушкетерской роте. А еще через пять лет я получил чин капитана и собственную роту, Серую, которой командую и поныне. Командующий вооруженными силами Ганзы мастер Ульрих Дункель называл ее одним из лучших воинских подразделений, когда-либо служивших Союзу.

— К сожалению ряд нерешенных дел не позволяет мне отправиться в Бремен вместе с вами, капитан. Я бы охотно предпочел ваше общество своей обычной охране, — говорил тем временем мастер Зольгер. — Но увы… Я покину город только послезавтра. Вам же настоятельно рекомендую отправится в путь прямо сейчас.

Он прошел к своему столу, покопался там, и извлек на свет расшитый золотом кошель с гербом Бремена.

— Вот деньги, которые мастер Боль передал для вас. Вам, возможно, понадобятся средства на дорожные расходы, — он отдал кошель мне.

Поблагодарив его и известив, что отправлюсь в Бремен немедленно, я вышел из здания ратуши и вскочил на коня. Направив его в сторону главных городских ворот, я проверил как ходит в ножнах меч, не промокли ли пистолеты и обе пороховницы. Удостоверившись, что все мое снаряжение в порядке, я плотнее запахнулся в плащ, накинул капюшон, спасаясь от дождя, и пришпорил лошадь.

Дождь превратился в ливень и городские улицы опустели.

Земли империи были истерзаны войной. К северу от тракта, должно быть, пролегал фронт. Время от времени я замечал вдалеке отряды пикинеров, легкой конницы или рейтаров, направляющихся туда под командованием какого-нибудь протестантского князька или, наоборот, одного из генералов Католической лиги. Зная нравы солдат и их командиров, я не стремился приблизиться к ним, а тем более не пытался завязать с ними беседу, избегая подобных встреч.

Утром второго дня я присоединился к небольшому купеческому каравану всего в три повозки, хозяин которого намеревался поселиться в Бремене и вез с собой весь свой скарб. Звали его Франц. Он был несказанно рад, когда я сообщил ему о том, что поеду в город вместе с ним. Наверное, он ожидал, что в случае нападения на караван я буду защищать его рваное тряпье и пыльные горшки, вкупе с его жизнью. Я не собирался этого делать — в конце концов на это у него была охрана.

Трое здоровых детин, вооруженные мушкетами и носящие огромные тесаки на поясах, неприветливо поглядывали на меня. Доспеха на них не было, только толстые кожаные жилеты. Они были отвратительного желто-коричневого цвета, заляпанные грязью и похлебкой. Редко выдавались моменты за всю дорогу, когда я видел одновременно всех троих трезвыми.

Я поинтересовался, откуда родом торговец.

— Из-под Киля, господин Штаден, — ответил тот. Он сидел на первой телеге и сейчас дергал вожжи, подгоняя замедливших шаг лошадей. Я ехал рядом верхом, осматривая окрестности, и пытался развлечь себя разговором с бюргером.

Все это время я был в доспехах, считая, что лучше терпеть их тяжесть несколько дней, чем оказаться потом в схватке без них. Этому нехитрому правилу я всегда следовал и вбил его в своих солдат.

— Что там, в Киле, происходит? — эта тема меня заинтересовала. Она могла пролить свет на причины, по которым меня вызвали из Любека.

— Лучше вам того не знать, господин Штаден. Вы, оно конечно, человек статный, при оружии, да, наверное, еще и военный, — я усмехнулся. Обрадованный ухмылкой (уж не знаю, чем она его так подбодрила?), торговец продолжал. — Но там, уж поверьте мне, ад кромешный. Мы с братом как раз у старого Генриха были, когда туда гонец прискакал. Он, значит, и рассказал нам о войне. Стало быть, датчане границу перешли и войну начали. Деревень полсотни пожгли, а народ перебили весь. Веркрюфт, да и Разендорф тоже пожгли, уж на что там войска имперские стояли. Ну мы с братом, не будь дураками, сразу ноги в руки, товары пополам и кто куда. Он на восток, к кому-то из женкиных родственников подался. А я — так в Бремен, знакомые у меня там. Я ему, брату родному, так сразу и сказал, что, мол…

— С самим Килем-то что? — перебил я его, повысив голос. Он сразу сник, сделался пришибленным, и продолжил. Но теперь говорил по существу.

— Да когда уезжали мы — держался вроде. Дня три тому назад нас всадник обогнал, спешил куда-то. Говорил, большая битва будет. И, мол, если горожане не победят, то сдастся Киль.

Больше ничего полезного я не услышал. Количества войск Кристиана IV торговец не знал, а уж тем более не знал того, какая их часть осталась осаждать Киль, а какая двинулась дальше на юг.

Тучи, вроде, развеялись — дождь кончился еще утром. Если бы не вечер, то можно было бы увидеть солнце. Оставалось надеяться, что такая погода продержится еще несколько дней. Хотя бы завтрашний.

На дереве в стороне от дороги болтались трое повешенных. Все они были мужчинами. Колеса телеги мерно поскрипывало, торговец откровенно клевал носом, да и я, признаться, начал подремывать в седле. Мысли о войне, разбуженные рассказом торговца, настойчиво лезли в голову.

Начало войне было положено в 1619 году, после смерти императора Матиаса. Курфюрсты-протестанты, члены Евангелической унии, объявили новым императором графа Фридриха Пфальцского. Католики поддерживали Фердинанда Штирийского, двоюродного брата Матиаса, выбранного наследником еще в 1617 году. Но именно Фердинанду удалось созвать Выборную коллегию во Франкфурте, которая законным образом и назначила его императором.

Австрийская знать, однако, выступила против нового императора и поддержала протестантское войско Фридриха, двигавшееся к Вене. Фердинанд II в это время кнутом и пряником усмирял протестантов на севере империи. По мне, их нужно было давить с самого начала, не позволяя им встать на ноги.

Положение Фердинанда было очень шатким, вполне возможно, что он и потерял бы престол, если бы ему не пришел на помощь один из основных его нынешних союзников. Максимилиан Баварский, глава Католической лиги, союза князей-католиков, остановил интервенцию протестантов в Австрию. Тогда же в очередной раз был подтвержден полководческий гений графа Тилли, главнокомандующего войсками Католической лиги. С тех пор каждый раз, когда императору требовалась очередная победа над протестантами, он вручал фельдмаршальский жезл Иоганну Церкласу Тилли.

Восьмого ноября 1620 года, у стен Праги — я был там — имперские войска наголову разбили протестантов. Бой шел не больше часа, некоторые отряды Католической лиги даже не успели вступить в сражение. После непродолжительной осады Прага была взята, а Фридрих Пфальцский бежал.

Следующие три года стороны с равным успехом вырывали победу друг у друга из рук. Так продолжалось до тех пор, пока в прошлом году граф Тилли не нанес войскам Евангелической унии решающее поражение под Штадтлоном.

После этого война приняла затяжной характер, стороны старались не вступать в сражения, маневрировали, договаривались, предавали друг друга. Весь остаток прошлого и начало нынешнего года князья-протестанты вели переговоры с некатолическими странами — Московским государством, Английским, Датским и Шведским королевствами.