Чтение онлайн

— В таком случае, — добавил он, — объяснится одно странное происшествие, которое много лет представляло для меня неразрешимую загадку.

С этими словами император, простился с радушной хозяйкой дома и, оставив богатый подарок молодой девушке, отправился обратно в Инсбрук с своей супругой и свитой.

Германский император Максимилиан, при всех своих достоинствах, великодушном и благородном характере, отличался мелочным корыстолюбием, которое проявлялось во всех более или менее важных случаях его жизни. Когда вскоре после того Лодовико Моро прибыл в Инсбрук, чтобы просить его помощи, он, против всякого ожидания, потребовал, чтобы ему было выдано всё имущество изгнанного герцога Лодовико не мог согласиться на подобное условие, так как ввиду неопределённой будущности не считал себя вправе рисковать материальным благосостоянием своей семьи.

Марии не долго пришлось пробыть с любимым мужем; но и в те немногие дни, которые герцог мог посвятить своей семье, она видела его урывками. К нему постоянно являлись с предложением услуг разные личности, которые хотели поступить на его службу. Это подало ему мысль составить собственное наёмное войско, и он с согласия императора начал вербовать его в Швейцарии через своих агентов.

Таким образом Лодовико Моро в самом непродолжительном времени собрал довольно значительный отряд и двинулся с ним в Ломбардию, где подданные, сначала в Комо, затем в Милане, радостно приветствовали его возвращение. Французы очистили город, но вслед за тем снова вернулись с удвоенными силами, разбили войска миланского герцога и взяли его самого в плен. Людовик XII объявил Лодовико Сфорца похитителем престола, принадлежащего французской короне, и бунтовщиком, восставшим против его власти. Согласно с этим он приказал отвезти пленного герцога в Южную Францию и посадить в тюрьму на пожизненное заключение.

Между тем герцогиня Мария переживала тяжёлые дни постоянного колебания между страхом и надеждой и с сердечным трепетом ожидала известий от своего мужа.

В первое время, когда Лодовико победоносно шёл вперёд с своим войском, она горячо благодарила Бога и в избытке радости усерднее прежнего занималась делами благотворительности. Хотя она немедленно послала по назначению подарок императора, но среди душевных волнений и забот не в состоянии была исполнить его просьбы до отъезда Лодовико Моро из замка. Теперь она могла опять располагать своим временем и тотчас же отправилась к бедной женщине, чтобы переговорить с ней.

Герцогиня застала благодетельную перемену в хижине вдовы, которая совсем оправилась от болезни благодаря щедрости императора, и имела такой же бодрый и весёлый вид, как и её дети.

Дочь рассказала ей малейшие подробности своей встречи с императором; поэтому она не выразила ни малейшего удивления, когда герцогиня с первых же слов спросила её, похожа ли её старшая дочь на своего покойного отца.

Вдова грустно улыбнулась при этих словах.

— Если вы желаете, герцогиня, — сказала она, — то я могу объяснить вам причину милостивого внимания императора к моей дочери, но при условии, что вы будете хранить молчание, потому что я дала обет не открывать моей тайны его величеству...

Она подозвала старшую дочь и, прижав красивую головку молодой девушки к своему лицу, сказала:

— Вы сами можете решить, герцогиня, на кого похож этот ребёнок!

Молодая девушка была поразительно похожа на мать, так что всё различие между ними зависело от разницы их возраста.

Герцогиня невольно улыбнулась и ответила, что она и прежде замечала это сходство, но теперь окончательно убедилась в нём.

Затем женщина выслала своих детей из хижины и начала рассказ:

— Если вас, герцогиня, считают ангелом, ниспосланным с неба, то вы вполне заслужили это своей добротой и стойкостью духа. Но было время, когда, по странному стечению обстоятельств, и я, бедная грешница, удостоилась такой же чести. Теперь я старуха, и меня сочли бы за сумасшедшую, если бы кто узнал об этом; но прежде была и другая причина, которая заставляла меня хранить тайну. Отец мой был лесным сторожем, я росла без всякого присмотра, что немало способствовало необузданности моего характера, не знавшего никакого удержу. Мне лучше, чем кому-нибудь, была известна каждая тропинка в горах, потому что я проводила целые дни, карабкаясь по крутым утёсам без всякой определённой цели. Не раз во время моих странствований я встречала охотников, которые гнались по скалам за дикими козами и другой дичью. Но вообще я мало обращала внимания на мужчин, пока не увидела из-за кустарника целое общество красиво одетых охотников. Среди них особенно выделялся один своей высокой, стройной фигурой и смелыми чертами лица, он всегда был впереди всех и смеялся над остальными, когда они трусили и не решались идти за ним в какое-нибудь опасное место. Иногда я целыми часами следила издали за каждым его движением, потому что до этого времени не встречала ни одного человека, который так же смело, как я, поднимался на самые высокие горы без боязни головокружения. Но теперь я убедилась, что незнакомый охотник ещё искуснее и смелее меня. Это был, очевидно, знатный господин, и хотя мне неизвестно было его имя и он никогда не видал моего лица, но я, безумная, неопытная девушка, почувствовала к нему непреодолимую сердечную склонность. Это была несчастная любовь, потому что только одно высокомерие могло пробудить её в моём сердце. Наконец, однажды вечером я случайно узнала, что он сын нашего императора и ежегодно приезжает на охоту в нашу местность. Мне стало стыдно за моё безумие, я смирилась духом и со слезами молила Бога ниспослать какое-нибудь искупление, которым бы я могла загладить мой грех.

Несколько дней спустя после этого по всем окрестностям разнёсся слух, что сын императора заблудился в горах среди таких неприступных скал, что нет никакой возможности спасти его. Вслед за тем пришло известие, что он находится на выступе отвесного утёса в несколько тысяч футов высоты, называемого у нас Мартинсванд, за которым круто поднималась к небу другая скала. Самые отважные люди нашей местности старались добраться до него, но их попытки кончились ничем, так что всякая надежда вывести принца из его опасного убежища была потеряна. Тут на меня нашло как бы наитие свыше. Я поняла, что могу искупить мою безумную привязанность, и решилась пожертвовать жизнью для любимого человека. Не думая об опасности, я стала взбираться на Мартинсванд, чувство придавало мне крылья, так что я почти незаметно очутилась у того места, где находился принц. Сердце моё усиленно билось, когда, раздвинув ветки кустарника, я увидала его перед собой. Не говоря ни слова, я кивнула ему головой и провела сквозь лесную чащу на тропинку, по которой он быстрыми шагами спустился в долину. Ввиду опасности предприятия я оделась в короткое платье, в котором мне неудобно было показаться на глаза мужчине, поэтому, как только он вышел на прямую дорогу, я тотчас же скрылась за скалами, не простившись с ним. Его встретили в долине громкими криками радости, вслед за тем молва о его чудесном спасении быстро разнеслась по окрестностям. Никому не приходило в голову, что девушка могла отважиться на такое опасное предприятие, и сам принц был убеждён, что его спас юноша. Напрасно искали всюду мнимого спасителя, обещали большую награду тому, кто найдёт его. Наконец, когда все поиски оказались тщетными, в народе сложилась легенда, что с неба сошёл ангел, чтобы указать дорогу доброму принцу. Я похоронила тайну в глубине моей души, так как знала, что Господь не посылал ангела, но пробудил любовь в моём сердце, чтобы спасти императорского сына в минуту опасности. Мало-помалу история была забыта, я вышла замуж и жила совершенно счастливо, пока не умер мой муж, тем более что Господь благословил нас детьми.

— Но с тех пор почему вы не обратились к императору с просьбой о помощи? — спросила герцогиня. — Если бы он узнал, что вы спасли его, то несомненно позаботился бы о вас и ваших детях и вам не пришлось бы терпеть нужду и биться из-за куска насущного хлеба.

— Вы забываете, герцогиня, — ответила вдова, — что я дала обет хранить тайну, не заставляйте меня раскаиваться в моей откровенности. Клянусь спасением моей души, что ни за какие сокровища мира я не согласилась бы взять деньги за услугу, оказанную мною тогда нашему императору. Вы, герцогиня, слишком дурного мнения о нас, простых людях. Я была орудием Провидения в этом деле, так что не может быть и речи о награде. Мы не терпели особенной нужды до моей болезни, но и тут Господь послал вас на помощь нам и спас от крайнего бедствия.

Герцогиня была тронута до слёз словами бедной женщины. Она видела в ней такое твёрдое упование на Бога, что невольно упрекнула себя в недостатке веры в небесное милосердие. Выходя из хижины, она мысленно произнесла обет переносить с терпением все испытания, какие ей ниспошлёт судьба.

Не далее как в следующие дни ей пришлось убедиться, что она может ожидать самого худшего по тем известиям, которые были получены из Италии.

Небольшая армия, навербованная её мужем, вследствие недостатка дисциплины не в силах была состязаться с французскими войсками. Храбрый Лодовико Моро очутился в безвыходном положении, проиграл несколько битв и, наконец, взят был в плен; кардинал Асканио также попал в руки неприятеля, между тем как остальные члены фамилии Сфорца спаслись бегством в Германию, где искали покровительства императора Максимилиана, которое было им оказано по просьбе императрицы Бианки.

Трудно передать словами горе несчастной герцогини Марии, когда она узнала о печальной судьбе своего мужа.

Людовик XII приказал отвезти пленного герцога на юг Франции, где его с позором провели в цепях среди белого дня по улицам Лиона, а затем заперли в небольшой крепости, в которой он должен был оставаться до конца жизни.

С этих пор у герцогини Марии не было другого желания, как поселиться с детьми вблизи несчастного Лодовико Моро, иметь право хотя изредка видеться с ним и принести ему утешение своей неизменной любовью.

Но исполнению этой мечты мешали непреодолимые затруднения. Французский король велел держать своего узника в строгом заключении и мог не только запретить ему встречи с женой, но встретил её просьбу с оскорбительной насмешкой. Теперь она снова переживала томительные дни полного душевного одиночества и напрасных неопределённых отношений. Наряду с воспитанием детей и исполнением религиозных обязанностей она по-прежнему занималась благотворительностью. Но ничто не могло отвлечь несчастную женщину от упорно преследовавшей её мысли, так что её единственным утешением была переписка с немногими близкими ей людьми.

Леонардо да Винчи принадлежал к небольшому числу друзей, с которыми она постоянно обменивалась письмами. Великий художник жил в это время во Флоренции, где он писал фрески в большой зале палаццо Синьория. Леонардо был другом герцогини в продолжение многих лет и выказывал такую неизменную преданность её мужу, что она откровенно изливала перед ним свою печаль и не раз писала о том, что считала бы для себя величайшим счастьем жить вблизи любимого человека.

Да Винчи оставлял эти жалобы без ответа, тем более что не придавал никакой цены утешениям, пока они ограничивались одними словами. Таким образом несчастная женщина пережила ещё несколько месяцев безнадёжного горя, нередко доводившего её до полного отчаяния. Но тут, против всякого ожидания, она получила письмо от Леонардо да Винчи вместе с официальной бумагой, собственноручно подписанной королём Франции, который разрешал ей выбрать для жительства любое место в его государстве.