Чтение онлайн

– Хорошо, мы напрямую свяжемся с женами и решим вопрос, – сказали из-за стены, и глазок закрылся.

– То есть вас на территорию не пускали? – уточнила я.

Тетки покачали головами.

Вчера же вечером, заметив, что от города в направлении замка движется «Скорая», уже неоднократно проезжавшая по дороге мимо деревенских домов, тетки выскочили на асфальт и замахали руками. «Скорой» ничего не оставалось делать, как остановиться.

И за рулем, и рядом сидели девушки лет двадцати пяти в зеленой форме. Девушки были крепкими на вид.

– В чем дело? – довольно грубо спросила та, что сидела на месте врача.

– Так когда вы заберете этого олигарха? – спросили две товарки (бабки тогда с ними не было).

– Какого еще олигарха? – не поняла девушка. Ей ведь явно не сообщили из замка о приходе трех деревенских теток.

– А вон из первого дома.

Тетки уже нацелились сдать этого негодяя в профилакторий, а там будь что будет. С них все равно ничего не возьмешь, пусть потом между собой разбираются.

Девушка в зеленой форме внимательно посмотрела на теток, потом извлекла из кармана трубку, набрала какой-то номер и что-то спросила. По телефону она, к удивлению теток, говорила на непонятном им языке.

– Хорошо, мы решим этот вопрос, – сказала девушка теткам, закончив разговор и убрав трубку в карман.

После этого «Скорая» уехала.

Поздно вечером от замка (вернее, с той стороны) к дому Андрея Евгеньевича приехал джип с тонированными стеклами. Товарки, наблюдавшие за дорогой, тут же сорвались с места и решили прогуляться по дороге вдоль соседней деревни. Подобное деревенскими просто из любопытства практиковалось часто, поэтому особых подозрений не вызывало.

Они успели заметить, что из джипа вышли три девушки, причем одна – не наша, а какая-то цветная иностранка. Не негритянка, не узкоглазая, но… не наша.

– И что было дальше? – поинтересовалась я.

– Не знаем! – сказали тетки.

Джип стоял долго, исчез только утром. А ночью, когда они уже улеглись спать, решив, что девицы из замка договорились с олигархом и в эти минуты предаются греху, на их огороды примчались всадницы, которые значительно попортили урожай.

Тогда весь народ, кроме бабки Никифоровны, уже спал. Она же, продав за выходной большую часть продукции, гнала очередную партию. Увидев, что творится, разбудила всю деревню. Кони ускакали – но не в сторону замка, а в противоположную. Правда, это ни о чем не говорит: к замку можно вернуться вдоль реки.

Вначале возникли споры: были ли это женщины или мужчины. Часть деревенских жителей считала, что всадников прислал Андрей Евгеньевич из своих кадров, а у него в охране были только мужчины – значит, должны быть мужчины. Другие же, в особенности прослышав про поход теток к «профилакторию», пришли к выводу, что это негодяйки из замка. Да ведь если бы у Андрея Евгеньевича были кони, об этом знали бы все деревенские. А коней ни разу не видели. Кошку, змею, даже собаку он бы еще как-то мог скрыть, но лошадь? Ее ведь не будешь держать в комнате? А в замке лошади вполне могли проживать. Насчет того, что Андрей Евгеньевич мог их где-то взять напрокат, не подумали. Но в любом случае прибытие коней кто-нибудь из деревенских заметил бы.

Последним и самым веским было слово Никифоровны. «Бабы, – сказала она. – Я этих стерв за версту чувствую. Только оделись как мужики и шлемы на головы нацепили. С гребнями. Но сиськи выпирали». Бабке народ поверил: ей за свою жизнь пришлось сразиться с большим количеством жен алкоголиков, винивших Никифоровну в пьянстве мужей.

Значит, треклятые амазонки испоганили огороды деревенских. Этого прощать было нельзя.

Любопытные мальчишки сегодня вечером отправились наблюдать за замком, решив взобраться на деревья в ближайшем лесу и попытаться высмотреть, что происходит за забором. На всю деревню нашелся один старый бинокль, который и был использован.

Мальчишки и увидели, как на территории замка откуда ни возьмись появился танк и в него залезли две девицы, одна – наша, вторая – иностранка. Танк выехал за ворота. Мальчишки кубарем скатились с деревьев и рванули в деревню оповещать своих о готовящейся танковой атаке. Народ попрятался по погребам, по-быстрому прихватив из домов самое ценное, а когда вылез, увидел, что дом Андрея Евгеньевича разрушен. В первый момент порадовались, что больше никто не будет запрещать ловить лещей, во второй озаботились. Во-первых, видели, что к Андрею Евгеньевичу сегодня много гостей прибыло, а за что невинным людям гибнуть? Во-вторых, забеспокоились, не ударят ли в следующий раз по деревне.

Поэтому первым делом рванули на развалины, а потом, убедившись, что народ выжил, решили всей деревней с вилами и граблями идти на замок. Не наш замок – значит, надо уничтожать. До основанья, а затем… Правда, насчет «затем» еще никто не думал.

«Только наши люди могут с таким вооружением идти против танка», – подумала я, в очередной раз восхитившись героизмом соотечественников.

Но тут уже работала психология толпы. Все с вилами на замок – и я на замок. Да и тетки, по их собственному признанию, почувствовали себя виноватыми.

Увидев наши с Афганцем полеты, а в особенности услышав взрыв за окружающей замок стеной, деревенские порадовались, решив, что олигарх призвал на помощь нечистую силу. Кто-то, конечно, в нее не верил, но все равно злорадствовал: так гадинам и надо.

– Баба-яга и черт с нами! – прозвучал боевой клич, и народ стал биться в ворота, решив раз и навсегда покончить с нехорошим местом. Баба-яга и черт все-таки были знакомыми личностями, кто-то про них только слышал, а кто-то и видел (в особенности после вливания внутрь продукции бабки Никифоровны), покойники же в белых одеждах, поющие на иностранных языках, были чужими, не нашенскими. Непонятное – значит, плохое. Надо искоренять.

– Сейчас во всем разберемся, – сказала Верка.

– Может, тоже в замок сходим? – предложила одна из деревенских теток. – А то там мужики все разберут.

– Вперед! – крикнула Верка. Услышав о возможности обогатиться, она готова тут же сорваться с места.

Влетев в замок, я встретила Афганца, злого и недовольного.

– Ты представляешь: никого! – сообщил он, добавив еще парочку колоритных выражений, и высказал все, что думает об амазонках и женском поле вообще.

А его представительницы тем временем разбежались по разным комнатам, и удержать их уже не мог никто. Мужики тоже не теряли времени зря, и вскоре мимо нас, стоявших в главном холле, стал выходить народ, груженный поклажей. Деревенские были счастливы. Экспроприировали у экспроприаторов часть добра. Бунт удался на славу.

Я пересказала Лешке рассказ теток, он очень удивился. Андрей Евгеньевич не упомянул ни про каких дамочек… Более того, он говорил, что сам отправил своих парней поскакать по огородам. Могли деревенские не признать его охрану? Но ведь бабка Никифоровна сказала: точно бабы, да еще про шлемы с гребнями – и точно такие же шлемы видели Валентин и его друг, когда амазонки заявлялись к ним в полнолуние. Ну, может, и не точно такие, но шлемы… А у нас в городе и даже его окрестностях все-таки не принято в шлемах разгуливать.