Чтение онлайн

– Так Ипполита к ним обращалась или нет? – уточнила Верка.

– Нет. Зачем ей? Она же знала, где лежали прабабкины деньги. Вспомни: Ипполита ездила к ней незадолго до смерти. По всей вероятности, прабабка ей все рассказала. После смерти прабабкины адвокаты (иностранные) связались с Ипполитой. Это обычная практика на Западе. За тот процент, который получили прабабкины адвокаты, они должны были с Ипполиты пылинки сдувать. И, по всей вероятности, именно это и делали.

– А потом она что, перевела деньги в Россию? – подал голос Костя.

– Думаешь, она такая дура? – воскликнула Верка. Охранники тоже посмотрели на братца, как на полного идиота.

– Никогда не следует недооценивать противника, – заметила я. – Если бы она была такой дурой, то никогда бы не организовала эту шайку амазонок. Конечно, она перевела часть денег в Россию или привезла наличными, что более вероятно. Замок-то на что-то надо было строить. Но она вполне могла открыть счета Макарову и его людям за границей и переводить оплату туда. А потом избавилась от них. Деньги вернулись к ней.

– Но если счета были открыты на других людей?.. – воскликнул Костя.

– Этого никто не знает, – ответила я. – И вообще это только предположение. Она могла убить их всех за то, что они знали про подземные лабиринты. Могла за деньги. Могла за то и за другое. Повторяю: это – только одна из версий.

Сынок спросил, почему я собираюсь именно в Швейцарию. Прабабкины деньги лежали там?

Перед тем как ответить, я вздохнула. Ситуация с прабабкой тоже оказалась запутанной. Она эмигрировала из России во Францию и много лет жила там, но на старости лет перебралась в Швейцарию, купила себе небольшой домик, в котором и умерла. У нее остались счета и во Франции, и в Швейцарии. Лежавшие во Франции деньги она оставила другим родственникам, своим сыновьям – гражданам Франции, родившимся там. Возможно, для того, чтобы они не предъявляли к Ипполите претензий. Но, скорее всего, они до сих пор не знают о существовании Ипполиты. Бабка всегда была скрытной, Ипполиту разыскали ее адвокаты, которые не имеют склонности трепаться направо и налево о желаниях клиентов. Французские родственники получили какие-то деньги и успокоились. Они вполне могли решить, что это все, что осталось от бабки. Домик в Швейцарии, по завещанию, был продан для оплаты услуг адвокатов. Это тоже было вполне нормально и не вызвало ни у кого подозрений.

– Это все наши адвокаты выяснили за сегодняшний день? – удивился Костя.

– Ты забыл, что мы с Верой в пятницу ездили к Ольге Макаровой в Саблино, – напомнила я. – Афганец сразу же задействовал свои ресурсы. Как я понимаю, у него есть люди чуть ли не в каждой европейской стране. Ну а сегодня и эти адвокаты подсуетились. У них тоже имеются контакты во многих европейских государствах. А уж в Швейцарии, не сомневаюсь, в более чем достаточном количестве. Как, впрочем, и во Франции. Ведь после революции очень многие наши эмигранты отправились именно туда. Да и здесь люди Афганца поработали. Ведь можно было выяснить, когда и куда Ипполита выезжала из страны.

А она сразу же после получения извещения о наследстве отправилась в Швейцарию. И первое, что она сделала после оформления бумаг, – это легла в клинику пластической хирургии. Там она провела два месяца, потом отправилась во Францию, где жила около месяца, затем вернулась в Россию и начала строительство своего замка.

– Лана, но почему тебя несет в Швейцарию? – не унимался братец.

– Я пойду в банк или банки, где лежали прабабкины деньги, вместе с адвокатом, который неоднократно в этих банках бывал – с другими клиентами. Его там знают. И знают, что он, по всей вероятности, приедет снова. По крайней мере, поэтому не пошлют подальше. Я представлюсь еще одной родственницей. Ведь бывают же разные случаи… Есть такая вещь, как труднодоказываемая степень родства.

– Ты хочешь получить часть этих денег? – загорелись глаза у Верки. – Но…

– Я хочу узнать условия завещания. Меня не интересует, сколько бабка оставила Ипполите. Судя по размаху строительства и организации банды амазонок, можно сказать, что немало. Хотя точную сумму узнать было бы неплохо… Но почему Ипполите? Не было ли в завещании каких-то сопутствующих условий? Может, Ипполита должна была что-то делать с этими деньгами и не делает? А поверенные, которым бабка поручила проследить за правильным расходованием ее средств, оставленных Ипполите, как раз заинтересованы в том, чтобы проследить, как она их тратит. Мы не представляем, приезжали ли они в Россию и требовалось ли от них это. Но они могли приехать и ничего не выяснить. Или могли дать поручение кому-то в России – и получили ложную информацию. Да вариантов может быть великое множество! Главное – получить как можно больше данных. А адвокат, имеющий соответствующую лицензию и официально представляющий меня как наследницу, вполне способен информацию раздобыть. То, что мои права не доказаны и вообще являются очень спорными, никакого значения не имеет. В любом случае мы должны получить наиболее полную информацию о бабке.

– Ну почему ты такая авантюристка! – взвыл братец.

– Лана, если удастся отцапать хоть часть бабкиного наследства, я тоже поеду в Швейцарию с адвокатом, – заявила Верка. – За любой процент адвокату.

Я рассмеялась.

– Мама, будь осторожна, – попросил сынок. – Ведь швейцарцы могут не только предоставить тебе информацию. Они могут сообщить Ипполите, что ты интересуешься ее наследством. А от нее следует ждать всяких гадостей.

Санкт-Петербург, 10 августа, вторник

Но на вторник у меня было запланировано еще одно мероприятие в родном городе, а именно посещение здания на Арсенальной улице, где трудился Павел Леонидович и содержались пленники вначале амазонок, теперь – государства.

Первым оказался тщедушный мужичонка лет пятидесяти, чем-то похожий на Витю, мужа Марины. Павел Леонидович уже дважды разговаривал с ним, и мужичонка не отнесся ко мне враждебно. Он понял, что теперь хотя бы двое людей верят в его рассказ.

Его схватили на улице, отвезли в подземелье и держали там вместе с десятью другими мужчинами. Все были разных возрастов и из разных сфер деятельности. Вначале мужичонка думал, что его схватили за выкуп: он был ювелиром. Никакими особыми талантами не отличаясь, он в основном переплавлял краденые вещи. В советские годы, в период массового отъезда евреев из страны, у него был самый высокий доход: он переплавлял золото и делал из него, например, уголки чемоданов, которые потом покрывались краской. Таким вот оригинальным образом золото уплывало из страны. В последние годы доходы упали, но их было достаточно, чтобы время от времени уходить в запой – недели этак на две.

Но вскоре после попадания в замок амазонок (все мужики их так называли, возможно, это каким-то образом подсказывали сами тюремщицы) ювелир понял, что дамочек его ремесло, деньги и противозаконная деятельность совершенно не интересуют. Его отучали пить. Методы были жесткими, но действенными. Чтобы снова не попасть к дамочкам в плен, ювелир решил сам завязать. Главное, все было очень унизительно… Он решил больше не пить, чтобы не испытывать эти унижения.

– Унижали ваше мужское достоинство? – уточнила я.

– И мужское, и человеческое…

– Вас били женщины?

– Ну, это нельзя назвать избиением… – медленно произнес собеседник. – Мне давали возможность защищаться. То есть… В общем, говорили: ты должен сразиться вот с этой. Победишь – скорее отпустим. Допустимы любые приемы. Кто-то в нокауте – поединок прекращается. Но всегда оказывался я… У меня никогда не было хорошей подготовки. Вы же понимаете: я не тем делом занимался, образ жизни сидячий, да и в детстве был хлюпиком, в дворовых схватках не участвовал. А там тетки – о-го-го! Но очень унизительно, когда женщина отправляет тебя в нокаут… А ты даже не успеваешь ей ни одного синяка поставить.