Чтение онлайн

Принимая во внимание размеры и расположение помещений в той, так называемой гаремной больнице, я не мог не задаться вопросом: всегда ли они использовались в таком качестве? Дело в том, что они значительно больше, чем те, где обитали гаремные рабыни, и это кажется не очень разумным. Размеры бань, кухонь и туалетных комнат говорят о том, что население этой части гарема, в отличие от больницы, могло быть весьма многочисленным. Кроме того, это не слишком хорошо согласуется с тем немногим, что нам известно об обстановке секретности, которая сопровождала визиты врача к заболевшей женщине.

Вот мы и обошли весь квартал, где жило подавляющее большинство гаремных девушек, или рабынь, как их часто называют. Рабами султана были все, поэтому данный термин не следует понимать слишком буквально. В гареме самую тяжелую работу выполняли почти исключительно негритянки, которые жили главным образом в цокольных этажах основного здания. Порученная другим девушкам работа зависела от того, каких высот им удалось достичь во время обучения, что было важной составной частью системы гаремной жизни; подробнее мы поговорим об этом в следующей главе. На территории гарема находятся также дворик и покои матери султана; помещения, примыкающие к ее покоям, занимали лица из ее свиты и разные гаремные начальники; рядом находились и апартаменты особо любимых кадин. Такие покои, похоже, когда-то были в нынешнем Султан-Ахмед-кешк (см. план, поз. 63). Вход в покои матери султана расположен почти точно напротив первого ряда колонн во дворике гаремных девушек.

Крутая лестница приводит нас в зал прямоугольной формы с очень высокими потолками; в настоящее время зал лишен какого бы то ни было декоративного убранства. Такая высота помещения противоречит архитектурному облику здания, поэтому сразу же возникает мысль о том, что расположенный выше этаж (по крайней мере один) рухнул, и поэтому помещение пришлось частично перестраивать. Где-то под потолком прилепился маленький балкончик из разноцветного дерева. Поднявшись от зала на несколько ступенек, попадаешь в очаровательную комнатку с окнами, выходящими на покои матери султана и на Босфор. Ее стиль и отделка, а также необычная закругленная форма, множество окон и сочные краски полотен, изображающих итальянские сады, — все свидетельствует о том, что это был летний павильон, где можно было подышать воздухом с Босфора и Мраморного моря, при этом находясь вдали от пристальных взглядов менее удачливых обитательниц императорского гарема. Это помещение нуждается в реставрации и заслуживает того, чтобы на него обратили внимание в первую очередь, — ведь в своем роде это жемчужина гарема.

Из квадратного внутреннего дворика матери султана можно попасть в ее покои, состоящие из четырех комнат: небольшой приемной справа, проходной комнаты, выполняющей функции коридора, ведущего в столовую, а также спальни и комнаты для отдыха, окна которой смотрят на Босфор. Все эти помещения открыты для публики, поэтому не стоит говорить о них подробно. Как правило, они отделаны великолепными изразцами с крупным цветочным рисунком; расписанные красками и отделанные позолотой потолки, равно как барочная позолоченная резьба, явно были добавлены позднее. До нашего времени дошло несколько ковров и больше практически ничего. Покои султан-валиде — это самая важная, если не самая загадочная часть гарема. Отсюда королева-мать правила всем Сералем, а иногда и империей. Эти крохотные тихие комнатки — сама история, и нельзя не подумать, как повезло, что тебе позволили их увидеть, пусть даже в их нынешнем состоянием, далеком от первоначального. Дворик тоже претерпел много изменений — об этом можно судить по тому, что вдруг внезапно пропадают турецкие арки и колонны с лотосовидными капителями. Небольшой фрагмент изразцовой облицовки вокруг большой ниши справа от двери покоев — это остатки того, что когда-то украшало весь двор. С противоположной стороны двор ограничивает внутренняя стена Золотой дороги, а в северном углу имеется вход в Вестибюль очага и в Вестибюль фонтана. Вот мы уже и за пределами гарема, но в данном случае трудно говорить о каких-то четко установленных границах: дело в том, что к концу XVII века эта часть Сераля подверглась значительным перестройкам. Например, в официальных путеводителях то место, где сейчас находятся здания (обозначенные на плане, поз. 72 и 73), отмечено как покои главной и других кадин. Так что получается, оно тоже было территорией гарема, а в XVII веке, похоже, ее часть была отделена, и там был сделан вестибюль Очага (поз. 70), соединивший зал Приемов (поз. 77) с двориком матери султана. Дверь, ведущая из дворика (поз. 69), была известна под названием Тронной калитки. Эти покои в настоящее время завалены разнообразным хламом, правда, кое-где еще видны фрагменты оригинальной отделки.

А вот вестибюль Очага сохранился прекрасно: его стены, как прежде, полностью отделаны изразцами, по верху стен идет куфический карниз, перед очагом — каминная решетка со сквозными отверстиями, над ним — яркая медная труба с коническим навесом. У стены сделан очаровательный фонтан; двери из темного дерева — возможно, эбенового — инкрустированы перламутром.

Все соседние помещения относятся к селямлику, и мы поговорим о них в одной из следующих глав. О каминном зале и так называемой бане султана, соседствующих с покоями матери султана, я расскажу в главе, посвященной баням. Связующим звеном между селямликом и гаремом является Золотая дорога — длинный коридор, стены которого отделаны самыми прекрасными изразцами из всех когда-либо существовавших. В конце главы, посвященной стенам и павильонам, я рассказывал о том, как в XV веке производство изразцов появилось, в XVI веке достигло своего расцвета, а в первой половине XVIII века постепенно умерло. В истории изразцового искусства четко различимы три периода: лучшим образцом первого является Чинили-кешк, второго, когда были созданы лучшие в своем роде произведения, — это отделка Золотой дороги в Серале. По сравнению с изразцами первого периода изделия второго отличаются многообразием цветовой гаммы, глазурь стала безупречной. Желтый цвет исчез, и его место занял красный всех оттенков — от ярко-алого до кораллового. Выполненный красным рисунок слегка рельефный — это свидетельствует о том, что в данный период мастерство изготовления изразцов достигло своей вершины. Фотография чудесной панели из отделки Золотой дороги, датируемой 1575 годом, приведена в уже упомянутой статье Ташина Чукру. Вот что он пишет: «Невозможно без восторга исследовать эти изразцы: поле — невероятной белизны, глазурь без единого изъяна, рисунок безупречен, цвета не сливаются один с другим и не смешиваются с глазурью, краски чистые; огонь придал им яркость и жизнерадостность».

Производство изразцов сделало огромный шаг вперед благодаря Синану, чьи архитектурные шедевры подтолкнули параллельное развитие декоративного искусства.

Золотая дорога, начинающаяся у дверей помещения охранников гарема, идет вдоль одной стороны дворика матери султана, проходит между покоями кадин и гаремной мечетью, мимо дворика Клетки и, наконец, достигает зала с колоннами около павильона Священной мантии.

Вот мы и завершили осмотр помещений гарема. Прежде чем поговорить о том, как гарем управлялся и какие там существовали традиции, я хочу обратиться к женскому костюму.

В главе, посвященной черным евнухам, после краткого описания костюма кызлар-аги я упомянул о выставленной в настоящее время в церкви Святой Ирины в Первом дворе коллекции кукол и отметил, что многие костюмы были перепутаны или неправильно отреставрированы. В значительной степени дело может быть поправлено (если с 1935 года официально ничего не было предпринято): можно изучить прекрасные образцы турецкого костюма, а также фотографии этих кукол до того, как коллекция начала свои странствия. Кстати, эти фотографии все еще можно найти в Константинополе. Интересно, что среди ста сорока трех кукол коллекции нет ни одной, изображающей женщину, даже в уличном платье. Тем более невозможно сказать, что носили женщины в гареме. Не исключено, что по сравнению с великолепными костюмами турецких сановников женское платье было простым и неинтересным. На улице женщины были похожи на передвигающиеся с трудом коконы тусклого желто-коричневого цвета, но в гареме они могли выглядеть иначе, поэтому я посвящу оставшуюся часть главы более подробному рассмотрению этого вопроса. Но прежде я хочу сказать несколько слов.

При изучении турецкого костюма необходимо помнить, что сразу несколько факторов сыграли роль в том, что разнообразие великолепных одежд — от алых с золотом костюмов моряков до парчи и собольих шуб знати — было столь велико.

Орхан, один из ранних султанов, посвящал много внимания достижению единообразия в покрое и цвете одежды, а также формам тюрбанов; со временем костюм стал отличительной характеристикой правящего класса, а у покоренных турками народов и знаком лояльности победителям. Постепенно костюм становился все затейливее, а с расширением Оттоманской империи, когда появились новые должности, потребовалось и одеть этих чиновников по-новому. После покорения Константинополя были практически полностью скопированы многие костюмы византийцев — так известные своей любовью к пышности и помпезности турки нашли новый источник заимствований.

Ко времени Сулеймана одежда уже не была просто вопросом обычаев и традиций — она стала законом. В «Законе о церемониях» были изложены все требования к цвету, покрою, виду материала, длине и ширине халатов и тюрбанов. Порядок ношения одежды в соответствии с занимаемым положением и в каждом конкретном случае тоже определялся законом.

Историю Константинополя называют «костюмной драмой», и, безусловно, это не преувеличение — ведь речь идет о стране, где правила, связанные с одеждой, и придворный этикет определялись как установления императора. Профессор А.Г. Либье пишет: «Все классы, на которые делились обслуга дворца султана и придворные, все высокие государственные чиновники, все самостоятельные войсковые подразделения действующей армии отличались друг от друга одеждой или головным убором, а то и обоими сразу. Каждая группа и каждый человек в каждой группе имел свое определенное место в каждом церемониале и в каждой процессии».

Церемонии были весьма многочисленными и различались в зависимости от повода: это мог быть прием иностранного посла, одна из трапез Байрама, выступление в поход флота и армии или же обрезание наследника султана. Каждое из этих событий давало возможность устроить демонстрацию костюмов — одно из самых великолепных зрелищ. Приблизительное представление об этом дает офорт А. Меллинга с изображением следования султана в мечеть в праздник Байрам, однако это не могло сравниться с более важными церемониями, сопровождавшими события частной жизни султана, например, по случаю обрезания наследника трона. Во всех этих торжествах с демонстрациями нарядов женщины не принимали практически никакого участия. Их не должен был видеть ни один мужчина, кроме мужа! Однако время показало, что покрой и правила ношения женской одежды очень способствовали их тайным свиданиям с любовниками. Муж не смог бы узнать свою жену на улице, а прилюдно дотронуться до женщины или заговорить с ней было просто немыслимо. Ее покрывало и накидка были такими же священными, как двери гарема. Так что закон в отношении одежды женщин тоже существовал и соблюдался. В Серале правила ношения одежды выполнялись столь же неукоснительно. Наступление нового сезона требовало полной смены гардероба, и султан никогда не видел ни одну из обитательниц гарема в одном и том же одеянии дважды. Естественно, больше всего внимания женщины уделяли уличному платью, например когда они отправлялись на прогулку вверх по Босфору или — при менее строгих султанах — за покупками. Представьте себе, насколько было трудно получить хоть какую-то информацию о том, что женщины носили дома, если даже в самом Серале их видели только евнухи! Поэтому путешественникам приходилось рассчитывать лишь на то, о чем случайно расскажет дружественно настроенный евнух — либо сам, либо передаст через кого-то из работников Сераля, — ведь, в конце концов, табу была женщина, а не ее платье. Еще одним возможным источником информации были торговцы одеждой — как новой, так и ношеной. А на рынке у еврейки, поставлявшей в Сераль всякие безделушки, ленты и кружева, можно было получить самые разные сведения, в том числе и скандального характера.

Поскольку у итальянцев были многочисленные деловые контакты с турками, то они были лучше осведомлены об их жизни. Самое раннее описание, которое мне удалось найти, принадлежит перу Бассано да Зары (ок. 1540 г.), самый ранний рисунок выполнил Николас де Николаи (1551). Бассано рассказывает главным образом об уличном платье, что вполне понятно, а также о косметике и средствах для удаления волос для женщин. Некоторые встречающиеся в тексте слова нельзя найти в словарях, поэтому они требуют пояснений.