Чтение онлайн

Существование в качестве рабыни не показалось Эстер таким уж обременительным. Сон и еда, опять сон и еда. Она зевнула, потянулась, разминая затекшее тело, и подумала, что неплохо было бы вновь подкрепиться. Ее юное существо требовало еще новой порции топлива в жарко полыхающий огонь.

Халид почувствовал, что она на него смотрит. Он обернулся, но Эстер с неожиданной для себя робостью отвела взгляд. Он же продолжал пронзать ее взглядом своих темных глаз, одновременно пережевывая кусочек аппетитного и вожделенного для нее жаркого.

Игра в «гляделки» продолжалась недолго. Голод заставил ее приподняться с ложа, но суровый голос Халида обрушился на нее, словно придавив свинцовой тяжестью.

– Сидеть!

– Что значит «сидеть»? Почему я не могу встать?

– Потому что ты не получила от меня позволения.

Эстер поерзала на мягком ложе, повертела головой, но не осмелилась подняться с подушек. Она молча наблюдала, как Халид с аппетитом отведывает то одно, то другое блюдо. О боже! Как же она голодна!

Каким оружием она могла бы его одолеть? Терпением вряд ли. Никакого терпения не хватит при виде пропитанных чесночным соусом нежных цыплят, артишоков в маринаде, креветок с душистым рисом, сладких перцев и еще более сладких медовых груш.

Созерцание аппетитных блюд и Халида, поглощающего их, заставило телесную субстанцию Эстер страдать, а душу – взбунтоваться.

Живот девушки предательски выдал ее потаенное желание, и, заслышав бурчание, столь знакомое воину, проведшему много времени в походах, Халид перестал двигать челюстями и с насмешкой поглядел на свою рабыню.

– Я оголодала, – призналась Эстер и, скрывая под заискивающей улыбкой свое смущение, чуть пододвинулась к обеденному столу господина.

– Не торопись удовлетворить свой голод, пока господин не насытился. – Халид был искренне удивлен ее бесцеремонностью.

Кто воспитывал ее там в Англии? Неужели родители и домашние учителя не смогли укротить ее нрав и внушить хотя бы элементарные правила приличия? И она еще, словно уличная потаскушка, пытается завлекать мужчину улыбочками и строить глазки. Подобные девицы с раскрашенными лицами и наклеенными ресницами толпами слоняются в особых кварталах Стамбула. Нет, она вряд ли из таких, просто глупа. До нее просто не дошло, что означает положение рабыни. Придется посвятить утро ее просвещению.

Блюдо, ближайшее к Эстер, было заполнено спелыми фигами. Она протянула руку, чтобы схватить хотя бы одну, но Халид опустил на ее запястье тяжелую как камень ладонь.

– Мужчины не вкушают пищу вместе с женщинами, а рабыни не смеют присаживаться к столу хозяина.

Эстер уставилась на него в изумлении, не уверенная, что поняла его правильно.

– Ты удивлена? – спросил Халид, угадав, что творится в мозгах доставшейся ему в дар дурочки. – В странах, где царит установленный аллахом и его пророком Магометом порядок, это давно известно всем.

Какая дикость!

Но спорить с ним означало лишиться возможности вкусно поесть. Поэтому Эстер промолчала и с вожделением следила, как исчезают с блюд вкусные вещи. Неужели он способен все это съесть?

Халид потряс в воздухе крошечным серебряным колокольчиком. Слуги тотчас внесли полотенца и сосуды для смывания рук.

Пока принц приводил себя в порядок, Эстер уже наметила, что она съест из оставшихся на столе яств. Но слуги быстро убрали часть блюд, а внесли вновь полный сосуд с водой. Халид нарочито медлительно еще раз протер влажным полотенцем лицо, пригладил волосы.

– Теперь надо покормить и рабыню, – обратился он к слугам по-английски.

Они смотрели на господина озадаченно.

– Ты говоришь на моем языке? – Эстер была поражена.

– В школе, где обучают турецких принцев, я многому научился, – насмешливо ответил он.

Халид повторил свой приказ слуге по-турецки. Тот поклонился и попятился прочь.

– А ты почему так охотно пользуешься французским языком? – в свою очередь задал вопрос Халид. – Ты же англичанка, и этим гордишься.

– Моя мать француженка.

Эстер готова была продолжать беседу до бесконечности, лишь бы слуги не унесли восхитительно пахнущий рис и ломтики жареной баранины. Ее рот наполнился слюной. Она собрала пальчики в горсть и постаралась зачерпнуть жаркое, но Халид прижал ее руку к столу.

– Я еще не дал тебе разрешения.

– А если я попрошу?

– Проси или не проси – это не имеет значения. Я один решаю, когда тебе можно поесть и чем тебя кормить.

В подтверждение его слов слуга внес фаянсовую миску, где в теплой воде плавали какие-то разваренные мясные волокна и размокший хлеб.

– Это что? Изощренная пытка? Эстер попыталась пронзить своего мучителя разящим взглядом, но он не возымел действия.

– Это твой завтрак или ужин, называй как тебе угодно! Ты спала слишком долго и потеряла счет времени.

– Но я не ослепла. Что это за гадость? – брезгливо сморщила носик Эстер.

– Это кус-кус. Его готовят из…

– Не хочу знать, из чего его готовят! Я не возьму в рот ни кусочка. – Она снова потянулась к блюду с ароматным рисом. – Мне это нравится больше.

Халид придвинул вожделенное для нее блюдо поближе к себе.

– Ты полагаешь, что будешь есть то же самое, что и твой хозяин? Зря надеешься, рабыня!

Сердце Эстер упало. Она все надеялась, что он говорит несерьезно, но Халид вернул блюдо на прежнее место, явно поддразнивая девицу. В ней вспыхнуло желание схватить горсть риса с бараниной и запустить в физиономию принца, разукрашенную и без того уродливым шрамом, но она сдержалась, вспомнив, как малы ее силы.

Поэтому Эстер проглотила обиду, а затем, втихаря, и солидную порцию вкусной еды.

– Ты не собираешься поблагодарить меня за оказанную тебе милость? – поинтересовался Халид.

– Я очень благодарна тебе, мой господин Халид-бек, – отозвалась Эстер, второпях набивая себе рот.

– Мне нравится, что ты произносишь мое имя с уважением. Каждое рисовое зернышко и каждый кусочек мяса лишь увеличат твою преданность хозяину. Кушай на здоровье, рабыня.

Он собрался уходить.

– Ты покидаешь меня? Надолго? – невольно вырвалось у Эстер. Одиночество пугало ее, но самым страшным была тайна, которой было окутано ее будущее.

Халид сладко зевнул в ответ, притворившись, что надоедливая англичанка ему наскучила.

– Ты слишком настырна. Вспомни мои уроки. Рабыня не имеет права задавать вопросов своему хозяину.

– А поесть в отсутствие хозяина она имеет право? – взвилась было Эстер, но тотчас одернула себя. – Мне в одиночестве кусок не полезет в горло, – добавила она, подкрепив свои слова обольстительной улыбкой – извечным женским оружием.

– Мое общество тебе не претит? – удивился Халид.

– Раз судьба свела нас, то неплохо было бы получше узнать друг друга, – продолжала свою игру Эстер.