Чтение онлайн

– Молчать! – взревел Султанский Пес.

– Халид… – шепотом позвала Эстер.

– Подожди говорить, пока не отдышишься как следует. – Он ласково потрепал ее по щеке.

– Линдар собирается убить Мурада… Халид после этих слов жены словно бы превратился в каменное изваяние. Он властно приказал всем отойти и жестом подозвал Мурада. Оба мужчины встали на колени возле Эстер и склонили головы поближе к ее губам.

– Линдар задумала убить тебя, Мурад, и Михриму тоже…

– Пока ничего больше не говори, – попросил Мурад, сразу поняв, что дело серьезное. Он приказал ага-кизлару: – Возьми под стражу Линдар и Джамала. Я позже вызову их на допрос. А после пошлю за супругой Халид-бека. – Он посмотрел на собравшихся зрителей и объявил: – Дикий Цветок в порядке, но нуждается в покое. Расходитесь!

– Селим услышит об этом беззаконии! – грозила Линдар, которую уводили стражники. Нур-Бану выступила из толпы.

– Халид, отнеси свою супругу в мои покои. Я пошлю за своим личным лекарем.

Так и было сделано. Когда явился лекарь, Михрима сказала сыну:

– Будь все время рядом с Мурадом – тебе мой совет. Настало опасное время. Когда твоя жена оправится, ага-кизлар проводит ее к тебе. И ты сможешь расспросить ее обо всем.

Мудрый лекарь заявил, что принцесса вполне здорова, и дал три врачебных совета: высушить ей волосы, сменить промокшую одежду и тепло укрыть. Михрима занялась волосами, Нур-Бану помогла Эстер переодеться и одолжила кашемировую шаль, а рабыни внесли горячий чай и блюдо с печеньем.

Эстер глотнула чаю, съела печенье и откинулась на подушки.

– Тебе лучше, дорогая? – осведомилась Нур-Бану.

– Да, спасибо.

Михрима погладила руку невестки.

– Поделись с нами тем, что сказала Мураду и Халиду там, в саду.

Ах, вот оно что! На лицах обеих женщин ясно читалось жгучее любопытство.

– Вероятно, вам лучше спросить самого Мурада или Халида. Я не хочу, чтобы муж опять рассердился на меня за мою болтливость.

Две пары глаз впились в нее и не отпускали.

– Ну, хорошо, – устало согласилась Эстер, – но пообещайте, что притворитесь, будто все это для вас внове, когда они начнут пересказывать вам мои слова.

– Обещаем, – хором произнесли обе женщины.

– Я подслушала, как Линдар с Джамалом обсуждали убийство Мурада.

– А что я тебе говорила! – обратилась Нур-Бану к Михриме. – Но кто-нибудь меня разве слушал? Никто!

– А что они этим надеялись добиться? – Михрима развела руками. – Сын ее имеет физический недостаток и не может быть провозглашен султаном.

– Линдар задумала убить тебя и меня, – сообщила Эстер свекрови, – а вину возложить на Форжера. Тогда Халид уехал бы из Стамбула искать его. В его отсутствие расправиться с Мурадом было бы легче.

– Это доказывает, что она глупа, – сказала Нур-Бану. – Она могла бы убить сначала Халида, а потом Мурада.

– Линдар хитра, – возразила Эстер. – Халид ей нужен живой, чтобы защищать империю, пока ее сын не достигнет зрелости. Тогда она планировала убить обоих – и Халида, и султана Селима.

– О аллах! Какая подлая измена! – вскричала Нур-Бану. Она в гневе прижала руки к груди, ошеломленная услышанным.

Через несколько минут появился ага-кизлар. Михрима, Нур-Бану проводили Эстер по бесконечным коридорам до покоев наследного принца. Они оберегали важную свидетельницу и готовы были принять на себя предательский удар кинжалом из-за угла. Однако Халид, впустив жену, захлопнул дверь прямо перед их носами. Он усадил Эстер на диван. Тем временем Мурад нервно расхаживал взад-вперед по комнате.

Внезапно остановившись напротив Эстер, он спросил:

– Надеюсь, ребенок, которого ты носишь, в порядке? Эстер опустила глаза и в смущении ответила коротко:

– Да.

Мурад подавил улыбку. Он уже знал, что его тетушка бессовестно солгала султану.

– Рассказывай, – попросил он. – И, пожалуйста, ничего не утаи. Эстер начала:

– Шаша и еще несколько девушек решили поиграть в прятки.

– Что это за игра? – спросил Мурад.

– Разве это имеет отношение к делу? – вмешался Халид. – Важно, что она услышала.

– Я хочу знать все, – сказал Мурад. – Продолжай, Дикий Цветок.

– Прятки – это английская игра, – объяснила Эстер. – Все играющие, кроме одного, прячутся, а тот, кто «водит», их ищет. Шаша вызвалась водить, а мы разбежались и попрятались. Я попала в какую-то пустую комнату и спряталась за горой подушек. Когда туда вошли Линдар и Джамал, я хотела сказать, что я здесь, чтобы они не считали меня какой-то бесстыдной соглядательницей, но то, что я услышала, вынудило меня молчать.

– Конечно, ты никогда ни за кем не подглядывала, я тебе верю, – ободрил ее Мурад.

– Что они говорили? – торопился узнать главное Халид.

– Линдар намеревалась убить Михриму и меня, а вину возложить на Форжера, и тем самым убрать Халида из Стамбула. Затем собиралась умертвить Мурада. А когда ее сын подрастет, она хотела избавиться от Халида и от султана Селима.

Оба мужчины задумались. План Линдар был логичен и мог сработать.

– Коварная змея, – мрачно произнес Мурад.

– Надеюсь, это все, что от меня требуется? – осведомилась Эстер, вставая без позволения.

– Не забывайся, – предостерег ее Халид. – Твои манеры оставляют желать лучшего.

– Меня чуть не утопили, а ты упрекаешь меня за дурные манеры! – рассердилась Эстер. Мурад одарил ее улыбкой.

– Пока иди отдыхай. Мне надо поговорить с отцом. Халид взял Эстер за руку и вывел из покоев Мурада. Михрима и Нур-Бану смотрели на него вопрошающе, но он молча передал на их попечение Эстер, а сам снова скрылся за плотно закрытой дверью. Мурад обратился к кузену:

– Я ей поверил.

Султан Селим с глазами, красными от ярости и вина, выступил из-за лакированной китайской ширмы.

– Скажи ага-кизлару, чтоб готовил смертные приговоры изменникам. И этому колченогому выродку тоже. Принеси мне приговоры на подпись, – приказал он сыну.

Затем султан направился к завешенной ковром дверце в дальнем углу комнаты, приговаривая:

– О аллах, прости, но мне надо выпить.

– Ты слышал, что он сказал? – обратился Мурад к Халиду. Высунувшись в коридор, он скомандовал главному евнуху: – Быстро неси сюда пергамент, чернила, перо и султанскую печать.

Он закрыл дверь и, не говоря ни слова, прошел на террасу. На сердце у него было тяжело. Казнь двух изменников – пустяк, а вот смерть младенца была ему не по душе.