Чтение онлайн

Шарлотту не покидало двойственное чувство беспокойства, смешанного с интересом. Сколько американок, в конце концов, имели возможность вот так самолично осмотреть гарем изнутри? Господи, она может даже написать книгу о своих приключениях, когда вернется домой, или даже выступить с циклом лекций, подобно отважным женщинам, побывавшим в плену у индейцев и возвратившимся обратно. Она станет известной персоной, о ней будут говорить всюду, где она будет появляться...

– Смотри, это бани,- указала Алев на просторные, покрытые богато украшенной плиткой бассейны. Везде стояли кушетки, мягкие подушки были разбросаны по великолепному мраморному полу, прохладу и гладкость которого Шарлотта чувствовала босыми ногами. По меньшей мере дюжина женщин с любопытством смотрела на них.

– В отличие от многих европейцев и американцев,- продолжала Алев,- мы моемся каждый день, а иногда и чаще. Надо сказать, это очень приятное занятие, часто длящееся часами.

Шарлотта вспомнила свое мытье и вновь почувствовала прилив сил. Она никогда до этого не испытывала столь приятных ощущений.

Они прошли под другой огромной аркой, затейливо украшенной орнаментом, и вошли в огромную комнату, подавляющую своими размерами.

– Это хамам, тут мы собираемся поболтать, шьем, играем, участвуем во всяких разных развлечениях, которые устраивают для нас. В общем, проводим свободное время.

Стены хамама возносились ввысь, как в гостиной английского замка. Красивые плетеные украшения висели между узкими, высокими арочными окнами. Женщины возлежали на красивых кушетках, разговаривали и тихо смеялись, собравшись маленькими группками, но было здесь и новое для Шарлотты явление. Красивый черный человек стоял на возвышении, сложив на груди руки, с безмятежным спокойствием наблюдая за происходящим. Шарлотта дернула Алев за рукав.

– Евнух?- спросила она, припомнив романы, которые читала.

Алев улыбнулась.

– Да.

Господи, она бы никогда не увидела настоящего, живого евнуха в Гавани Куад! Ну подождите, уж она расскажет об этом Милли!

– Он такой же слуга, как Пакиза?

Алев засмеялась и покачала головой.

– Нет. Кроме самого Халифа и султан-валид, его матери, никто не пользуется такой властью в гареме. Рашид наблюдает у нас за порядком и выступает судьей в ссорах, чтобы зря не беспокоить Халифа и его мать.

Из хамама Алев повела Шарлотту в просторный двор, где пальмы и одинокий могучий вяз давали благодатную тень. Здесь на скамеечках сидело множество женщин, занятых вышиванием или просто отдыхавших.

– Зачем одному человеку нужно столько жен?
– прошептала Шарлотта, разглядывая вяз. Он стоял близко к каменной стене и мог бы послужить для побега, если возникнет необходим ость.

Несмотря на радушие, Алев не могла скрыть своего недовольства таким вопросом.

– Они не являются женами, - выразительно сказала она.- Некоторых из них вообще не допустят в покои Халифа. Другие будут проданы, или их обменяют, или подарят. Только избранные смогут стать одалисками, не считая фавориток.

Слова «проданы, или их обменяют, или подарят» обожгли Шарлотту, как раскаленная кочерга.

– Вы рабыни,- сказала она, - все вы, независимо от того, кто из вас какими милостями пользуется!

Алев спокойно выдержала взгляд Шарлотты.

– Если мы рабыни, то ты тоже, - ровным голосом произнесла она, - независимо от того, что твой капитан сказал тебе.

Мурашки побежали по спине Шарлотты, но она решила не поддаваться страхам и не жертвовать своими принципами.

– Вы должны восстать, все вместе, все женщины гарема, и...

Алев прервала ее взглядом и нетерпеливым вздохом.

– Вы, американцы, все такие неуравновешенные. У вас нет никаких традиций. Позволь мне немного прояснить ситуацию: если бы я могла сейчас в одно мгновение оказаться в Англии, я бы не сделала этого.- Она взяла Шарлотту за рукав и повела в тихий уголок двора.- Ты не должна больше говорить о восстании,- ледяным тоном предупредила она.- Если султан-валид услышит об этом, она тебя жестоко накажет. Здесь мы делаем то, что нам скажут.

– Если вы делаете то, что вам скажут, - не успокаивалась Шарлотта, - зачем нужен евнух, который следит за вами?

Алев приблизила свое лицо к Шарлотте, обдав ее сладким, пряным запахом.

– Тем, кто не умеет себя вести, приходится очень скоро пожалеть об этом.- Она взмахнула одеждами и ушла.

Шарлотта некоторое время смотрела ей вслед, испытывая двойственное чувство - симпатии к этой женщине и злости на нее, - после чего вернулась к изучению высокого вяза у стены ограды.

***

Скрестив ноги, Патрик сидел на толстой циновке в покоях Халифа, держа в руках вторую пиалу с бозой. Смакование этого слегка перебродившего напитка было одним из любимых наслаждений Патрика в дни посещения дворца.

– Итак, сначала ее хотели продать Рахиму, - сказал, нахмурившись, Халиф.

Одет он был обычно, по-европейски, как Патрик, а не в длинные одежды и тюрбан, как можно было ожидать, черные волосы коротко подстрижены, в черных глазах было заметно беспокойство.

Патрик кивнул и улыбнулся. Он улыбался всегда, когда думал о Шарлотте, но при условии, что она его не видит в этот момент.

– Один из моих людей выиграл ее и преподнес мне в качестве подарка.

Халиф вздохнул и подсел к Патрику поближе, на вышитую подушку.

– Знаешь ли ты, мой друг, кто такой Рахим?

– Я никогда не встречал его, - пожал плечами Патрик. Он знал, что Рахим - пират с отвратительной репутацией, но отвратительная репутация - вполне обычное дело в этом мире.

Однако Халиф выглядел обеспокоенным.

– Это очень жестокий и мстительный человек,- заметил он, явно не находя слов, чтобы яснее выразить свои чувства.- Возможно, на базаре Шарлотту схватили по приказу Рахима,- значит, он хочет иметь белую рабыню. И, без сомнения, будет в ярости, что его приказание не выполнили.

Патрик нахмурился и отставил пиалу. Это очень не похоже на Халифа - беспокоиться по разным мелочам. У него достаточно хлопот и со своим королевством, которым мало владеть, но надо еще и управлять. И хотя султана никак нельзя назвать бессердечным человеком, у него просто не хватило бы времени и сил беспокоиться о каждом похищении, происшедшем в его владениях.

– Ты боишься этого человека?
– спросил Патрик, увидев, как гневно вспыхнули в ответ глаза Халифа.

Халиф пробормотал под нос арабское ругательство, одно из тех жутко неприличных ругательств, которым он научил Патрика, когда они делили комнату в вестхевенской школе для мальчиков под Лондоном.