Чтение онлайн

Первым домом Райана был муниципальный район Эли, где он жил со своими родителями. В свидетельстве о рождении ему прописали фамилию «Гиггз» и указали адрес родителей его матери в Пентрбейне. Графа для имени отца осталась незаполненной. Тем не менее в школу мальчик пошел под фамилией «Уилсон» – его родители все же некоторое время жили вместе.

Отношения Линн и Дэнни не заладились с самого начала. В то время им приходилось тяжко: Линн работала на двух работах. За малышом Райаном приглядывали ее родители. Этот фундамент, который он пронесет сквозь всю свою жизнь (любовь, заботу и верность), достался ему от бабушки и дедушки по материнской линии, от Маргарет и Денниса. Временами он жил с родителями в Кардиффе, а иногда оставался у бабушки с дедушкой в Пентребейне. Его часто видели на улице, во дворе около дома его бабушки и дедушки, где он часами играл в футбол и регби.

Когда он оставался у родителей мамы, они давали мальчику стабильность и безопасность, в которых он так нуждался. С годами ссоры между Дэнни и Линн становились все серьезнее, и даже через три года после рождения второго сына, Родри, их отношения не стали лучше. Райан вынужден был признать, что, помимо криков, во время ссор в ход шло рукоприкладство.

Чем старше Райан становился, тем лучше он понимал, как отец относится к матери, и тем меньше он любил его.

Он сам окрестил себя «маменькиным сынком» и отдалился от отца, общаясь с ним все реже и реже.

Отношения с отцом становились все более прохладными, и, в конце концов, в 16 лет Райан сменил фамилию с Уилсона на Гиггза. Тогда, спустя два года после развода родителей, он твердо решил, что «мир должен знать его как сына своей матери». Раскол в отношениях также сделал его более замкнутым мальчиком, погруженным в себя.

У Гарета все было совершенно иначе. Он рос в семье любящих родителей, Фрэнка и Дебби, и это помогло ему стать общительным мальчиком, который легко сходился с людьми (у Райана в том же возрасте это получалось намного хуже). Тем не менее с началом футбольной карьеры и после того, как отец перестал жить с ними, Райан смог вылезти из своей раковины.

В отличие от отца Райана, который сыном практически не занимался, отец Гарета постоянно был рядом, поддерживал и вдохновлял мальчика. Гарет рассказывал, что у папы всегда находилось время поиграть с ним в футбол в парке недалеко от дома, даже когда он очень уставал после тяжелого рабочего дня. В 2008 году Гарет рассказал корреспонденту Independent:

– Папе нравилось играть в футбол, он постоянно играл в парках, но мне кажется, он мог бы пойти дальше. К сожалению, у его родителей не было достаточно денег, чтобы помочь ему с переездом и тому подобное. Но он всегда меня поддерживал. Он многое вложил в меня, даже отказывался от выходных, чтобы всегда быть со мной.

Он жил в более чистом районе, чем Гиггз, и это также способствовало его положительному росту. Гарет рос в лесном Уитчёрче, на севере Кардиффа. Еще в XIX веке здесь была деревня, которая после расширения города стала городской агломерацией. Местные жители говорят, что этот район на порядок лучше, чем тот, где жил Райан.

В Уитчёрче есть собственный гольф-клуб, кроме того, здесь находится пресвитерианская церковь Уэльса и заседает валлийская консервативная партия.

И Гарет, и Райан прекрасно играли в футбол еще в школе, но опять же Гарета родители поддерживали значительно больше.

Неудивительно, что из-за тяжелого детства Райан Гиггз переживал личностный кризис и в более зрелом возрасте не мог найти себя. Благодаря «Манчестер Юнайтед» и сэру Алексу Фергюсону он, наконец, сможет наладить свою жизнь и войти в гармонию с самим собой. Сэр Алекс стал для него словно вторым отцом, а добрая атмосфера, царившая внутри команды, компенсирует мальчику все то, чего ему так не хватало в детстве. Фергюсон защитит юношу от жестокого мира и, фигурально выражаясь, укутает его в теплое одеяло.

В отличие от Гиггза, Гарет абсолютно нормально относился к популярности. Никто не собирался заточать его в непроницаемую для внешнего мира оболочку до тех пор, пока он не повстречался с Гарри Реднаппом. Гарет мог сам позаботиться о себе, он был уверен в своих силах и рос среди таких же талантливых ребят, как он сам (например, Гарет дружит с Тео Уолкоттом).

В то время Райан был гением, каких еще поискать. Такими же выдающимися игроками несколько лет спустя станут Дэвид Бекхэм, Пол Скоулз или братья Фил и Гари Невилл. Фергюсон знал, что у него в руках особый талант, молодой Гиггз, но он упорно не поддавался соблазну определить мальчика сразу в основной состав команды. С мальчиком, который впоследствии станет легендой «Юнайтед», он решил действовать мягко и плавно. Его подход увенчался успехом, поэтому на протяжении еще 20 лет своего тренерства он будет пользоваться им для воспитания не одного поколения молодых звезд.

Он обращался с Райаном бережно и ограждал его от нападок журналистов, к которым никогда не питал особого доверия.

Фергюсон не подпускал их к мальчику. Он ясно дал понять, что мальчик не будет давать интервью даже после самых ярких выступлений. Он также не будет вести свою газетную колонку, участвовать в рекламе или промо-акциях до тех пор, пока они вместе с тренером не решат, что пришло время заняться этим. Четырнадцать лет спустя, рассказывая журналистам о том, как он планирует тренировать молодого Уэйна Руни, Фергюсон поделился с журналистами своим методом «воспитания» Райана и других «птенцов». Он сказал следующее:

– Конечно, мы не будем заставлять его делать что-то непосильное. Главное, чтобы через пять лет он стал великим игроком. Мы должны проделать немалую работу, чтобы полностью раскрыть его потенциал. Мы будем защищать его так же, как и других игроков.

Действительно, «Юнайтед» обращался с Гиггзом намного бережнее, чем, возможно, другие клубы. Здесь понимали, что держат в руках настоящее чудо, молодого человека с талантом Джорджа Беста.

Двадцать лет спустя «Юнайтед» все еще чувствовал свою вину перед Бестом: он сделал недостаточно для того, чтобы помочь талантливому пареньку. Когда тренером был Мэтт Басби, этот вопрос так и остался нерешенным. Просто тогда к проблемам был другой подход: о трудностях не говорили, а просто стойко переносили все превратности судьбы. Басби не был ни врачом, ни психологом, да он едва ли хотел быть им.

Фергюсон был воспитан в такой же манере, с детства ему прививали идею о том, что «мужчины не плачут». Однако, надо отдать ему должное, с возрастом он стал гибче и пересмотрел свои взгляды. Он знал, что Гиггзу нужно его внимание и защита. И он знал, что Гиггза будут сравнивать с Бестом, а некоторые умники разузнают о прошлом Райана, о его тяжелом детстве, и решат, что его ожидает та же участь, что и мальчишку Джорджи.

Поэтому в один прекрасный день Фергюсон твердо решил, что этого не случится: Райан не станет вторым Джорджем Бестом, он станет первым Райаном Гиггзом.

Пол Паркер, бывший защитник «Юнайтед», который играл в команде вместе с молодым Гиггзом, рассказал о том, какое влияние Фергюсон оказал на юношу:

– Тренер помог пережить Райану трудное детство и всегда относился к нему как к своему сыну. Райан также очень сблизился с Полом Инсом, а тот взял его под свое крыло. Кроме того, Райан много общался с Ли Шарпом, но всегда был верен себе и самостоятельно принимал решения. Он не искал славы. Он принял участие только в промо-кампании бутсов, а в остальном довольствовался тем, что его знают как футболиста.