Чтение онлайн

— Ах ты, поскобли ее! — воскликнул брат Жан. — Я готов поклясться, что им до этого приходилось воевать с Колбасами или с другим столь же неопасным противником, — бить, рубить, крушить и крошить Колбас в гораздо большей степени приличествует и подобает поварам, нежели всем кавалеристам, страдиотам, [1036] солдатам и пехотинцам, сколько их ни есть на свете.

— Вы мне напомнили одно место в забавных и шутливых ответах Цицерона, — сказал Пантагрюэль. — Во время гражданской войны в Риме — войны, которая шла между Цезарем и Помпеем, — Цицерон, разумеется, был скорей на стороне Помпея, но Цезарь все же заискивал в нем и оказывал ему знаки наивысшего благоволения. Однажды, узнав, что помпеянцы в одну из стычек понесли большие потери, Цицерон вознамерился посетить их лагерь. Там он пришел к заключению, что сил у них мало, бодрости духа еще меньше, а беспорядка много. Предчувствуя скорое их поражение и гибель, — и так оно впоследствии и случилось, — начал он подтрунивать и посмеиваться то над тем, то над другим и сыпать язвительными и острыми шуточками, на каковые был он великим мастером. Некоторые военачальники, желая показать, что все идет отлично, что в победе они не сомневаются и совершенно в ней уверены, обратились к нему с вопросом: «Видите, сколько у нас орлов?» То были знамена римлян во время войны. «Это было бы очень хорошо и очень кстати, если бы вы воевали с сороками», — отвечал Цицерон. Итак, приняв в рассуждение, что нам предстоит сразиться с Колбасами, вы умозаключаете, что это кулинарная сеча, и желаете объединиться с поварами. Что ж, поступайте как знаете. А я здесь буду ждать исхода молодецкой этой потехи.

Брат Жан, не долго думая, помчался к походным кухням и, возвеселившись душою, наиучтивейше обратился к поварам:

— Ребята! Я желаю, чтобы всем вам была нынче воздана великая честь и великая слава. Вам уготованы ратные подвиги, доселе еще не виданные. Ах ты, живот на живот, разве отважные повара когда-нибудь лицом в грязь ударят? Пойдем бить пакостных этих Колбас! Я буду вашим начальником. Выпьем, друзья! А ну, веселей!

— Ваша правда, начальник! — подхватили повара. — Мы всецело вверяемся вам. Под славным вашим предводительством мы готовы идти на жизнь и на смерть.

— На жизнь — пожалуйста, а на смерть — ни-ни: это уж пускай Колбасы, — объявил брат Жан. — Итак, стройся! Паролем вашим будет Навузардан!

Тогда по приказанию брата Жана строители смастерили огромную свинью и поставили ее на корабль с кружкой. Сработали этого борова и правда здорово: тяжелые орудия, установленные на нем полукружиями, выбрасывали каменные ядра и четырехгранные стальные копья, площадь же его была такова, что под его прикрытием могли сражаться более двухсот человек, а сделана была эта свинка по образцу свиньи лариольской, с помощью которой англичане в царствование юного французского короля Карла VI взяли Бержерак. [1037]

Приведу имена смелых и отважных поваров, вошедших в эту свинью, будто в троянского коня:

Соуспикан, Мэтр Грязнуйль,

Обмишуль, Кишки,

Труслив, Растолки,

Трусиш, Архижирей,

Филе, Винегрет,

Паскуд, Де Волай,

Мандрагор, Подавай,

Гренки, Подливай,

Неспеша, Жаркой,

Уполов, Тушонэ,

Фрикасе, Обормот,

Блинки, Антрекот.

На гербах у всех этих доблестных поваров по полю в виде разинутых пастей были изображены зеленого цвета шпиговальные иглы с посеребренными изогнутыми полосками с наклоном влево.

Жри-жри, Пожри,

Жри, Прожри,

Нажри, Сожри,

Обожри, Масложри,

Дожри, Свинейжри,

Недожри, Жирнейжри,

Саложри, Пейдажри,

Салоешь, Салолиз,

Салорежь, Саложуй,

Салосвесь, Саломблюй,

Саломсмажь, Салояд,

Саломшпик, Саложрун,

Саломсморк, Саловар,

Салосмак, Салотоп.

Салолюб,

Салоп (сокращенно), уроженец Рамбуйе. Полное имя этого профессора кулинарии — Салолоп. Ведь вы же говорите знаменосец вместо знаменоносец.

У марранов [1038] и евреев имена эти не встречаются.

Блуди, Подлив,

Салатье, Котлолиз,

Крессалатьер, Доедай,

Скоблиреп, Доглодай,

Свинье, Уплетай,

Кролико, Уминай,

Приправ, Недрожи,

Меситест, Прокопти,

Паштет, Котлет,

Жиго, Навар,

Присоли, Сардин,

Барбарис, Творог,

Суплакай, Кислуш,

Балагур, Макарон,

Простофиль, Гарнир.

Крошкоешь. Этого перевели из кухни в покой к доблестному кардиналу Венёру [1039] для услуг.

Пережар, Милаш,

Помело, Бабамгож,

Колпак, Барабош,

Помешай, Баловник,

Сбабойсмог, Сбабойнеслад,

Кбабескок, Бабамуслад,

Сбабойслаб, Растороп,

Небейваз, Габаонит,

Грудин, Неуклюж,

Прокис, Крокодиль,

Шаговит, Всажерож,

Дуйвкишку, Франтовит,

Скат, Мордобит.

Мондам, изобретатель соуса Мадам, [1040] за что и получил шотландско-французское это прозвище.

Зубощелк, Шафранье,

Губошлеп, Космат,

Мирлангуа, Антитус,

Клювбекас, Укроп,

Судомой, Редис,

Пипипспс, Сосис,

Соплив, Свинин.

Треска,

Робер. Этот изобрел весьма полезный соус Робер; его непременно надобно подавать к жареным кроликам, уткам, к жареной свинине, к яйцам «в мешочке», к соленой треске и множеству других кушаний.

Угри, Мясоруб,

Икра, Лежебок,

Дуралей, Калабрит,

Ошмет, Брюквожуй,

Ветрогон, Дристун,

Осетрин, Обмараль,

Рагу, Сплошьвдерьме,

Костляв, Прилип,

Сельдей, Свиноглот,

Пирожок, Сеймомент,

Длиннонос, Раксвистун,

Жуйвуснедуй, Вискаша,

Телуш, Ротозей,

Репей, Телок,

Мукосей, Смазлив.

Доблестные сии повара, бравые, молодцеватые, закаленные, к бою готовые, вошли в свинью. Брат Жан, взяв с собой нож, вошел последним и изнутри запер двери, двери же там были сделаны на пружинах.

Колбасы подошли до того близко, что Пантагрюэлю видно было, как они размахнулись и ощетинились целым лесом копий. Тогда он послал к ним Гимнаста спросить, чего им надобно и что могло их так разобидеть, коль скоро они решились без всякого предупреждения идти войной на старинных своих друзей, которые ничего дурного им не сделали и не сказали.

Гимнаст отвесил первым рядам почтительный, низкий поклон и вдруг закричал во всю мочь:

— Мы с вами заодно, заодно, заодно, мы все к вашим услугам! Все мы сторонники Канунпоста, старинного вашего союзника!

После мне передавали, что вместо «Канунпоста» он сказал «Капутпостам». Как бы то ни было, при этих словах некая толстая Мозговая Колбаса, дикая и упитанная, выскочила из строя и едва не схватила Гимнаста за горло.

— Клянусь Богом, — вскричал Гимнаст, — ты войдешь туда не иначе, как по кусочкам, — целиком все равно не удастся!

Тут он обеими руками поднял свой меч, который назывался «Поцелуй-меня-в-зад», и надвое разрубил Колбасу.