Гаргантюа и Пантагрюэль
Шрифт:
У входа их встретил Понократ, и вид этих людей привел его в ужас; наконец он решил, что это ряженые, и обратился к одному из вышеупомянутых неказистых магистров с вопросом, что сей маскарад означает. Тот ответил, что они просят вернуть колокола.
Услышав такие речи, Понократ поспешил предупредить Гаргантюа, чтобы он знал, что ему отвечать, и чтобы он незамедлительно принял решение. Получив таковые сведения, Гаргантюа отозвал в сторону Понократа, своего наставника, Филотомия [113] , своего дворецкого, Гимнаста, своего конюшего, и, наконец, Эвдемона и попросил у них у всех совета, что ему делать и что отвечать. Все сошлись на том, что гостей должно препроводить в буфетную и напоить их по-богословски; а дабы старый хрен не кичился тем, что колокола возвращены благодаря его настояниям, решили послать, пока он будет тут бражничать, за префектом города, ректором факультета и викарным епископом и передать им колокола прежде, нежели богослов успеет изложить свою просьбу. Далее решено было предоставить ученому мужу возможность произнести в присутствии вышеуказанных лиц его блестящую речь.
113
Филотомий — любитель разрезать (гр.).
И точно: когда все собрались, богослова ввели в переполненную залу, и он, откашлявшись, начал так.
Глава XIX
Речь магистра Ианотуса де Брагмардо, в которой он обращается к Гаргантюа с просьбой вернуть колокола
— Ках, ках, кха! Мпа dies [114] , милостивый государь, тпа dies, et vobis [115] , милостивые государи! Как бы это было хорошо, если б вы вернули нам колокола, ибо мы испытываем в них крайнюю необходимость! Кхе, кхе, кха! Много лет тому назад мы не отдали их за большие деньги кагорским лондонцам, равно как и брийским бордосцам [116] , коих пленили субстанциональные достоинства их элементарной комплекции, укореневающиеся в земнородности их квиддитативной натуры и порождающие способность разгонять лунный гало [117] и предохранять от стихийных бедствий наши виноградники, то есть, собственно говоря, не наши, но окрестные, а ведь если мы лишимся крепких напитков, то мы утратим и все наше имение и все наше разумение.
114
Добрый день (лат.). — Магистр говорит скороговоркой и вместо bona произносит mua.
115
Добрый день, и вам также (лат.).
116
Во Франции действительно существуют городок Лондр (Лондон) и деревушка Бордо.
117
Лунный гало — белые или радужные кольца, наблюдаемые иногда вокруг луны.
Если вы исполните мою просьбу, то я заработаю десять пядей сосисок и отличные штаны, в которых будет очень удобно моим ногам, в противном же случае пославшие меня окажутся обманщиками. А ей-богу, domine [118] , хорошая вещь — штаны, et vir sapiens поп abhorrebit eaт! [119] Ax! Ax! He у всякого есть штаны, это я хорошо знаю по себе! Примите в соображение, domine, что я восемнадцать дней испальцовывал эту блестящую мухоморительную речь. Reddite que sunt Cesaris Cesari, et que sunt Dei Deo. Ibi jacet lepus. [120]
118
Господин мой (лат.).
119
И человек мудрый ею не погнушается (лат.). — Реминисценция из библейской «Книги премудрости Иисуса, сына Сирахова» (38,4). Речь подвыпившего магистра полна реминисценций из Ветхого и Нового заветов.
120
Воздайте кесарево кесарю, а богу богов о. Вот где зарыта собака (лат.).
По чести, domine, если вы желаете отужинать со мной in camera, черт побери, charitatis, nos faciemus bonum cherubin. Ego occidi unum porcum, et ego habet bon vino [121] . А из доброго vini не сделать дурной латыни.
Итак, de parte Dei, date nobis clochas nostras [122] . Послушайте, я вам подарю на память от всего нашего факультета sermones de Utino, utinam [123] вы нам отдали наши колокола. Vultis etiam pardonos? Per Diem, vos habebitis et nihil poyabitis. [124]
121
В храмине, черт побери, милосердия мы славно подзаправимся. Я заколол свинку, найдется у меня и доброе винцо (испорченная, так называемая «кухонная» или нарочито искажаемая, макароническая латынь).
122
Бога ради, отдайте нам наши колокола (испорч. лат.).
123
Проповеди Удина, лишь бы только (испорч. лат.). — Леонар д'Юдин — известный проповедник XV в.
124
Вам нужны отпущения? Ей-же-ей, вы их получите, и к тому же безвозмездно (испорч. лат.).
О милостивый государь, о domine, clochidonnaminor nobis! [125] Ведь это est bonum urbis [126] . В них нуждаются все поголовно. Если вашей кобыле от них польза, следственно, и нашему факультету, que comparata est jumentis insipientibus et similis facta est eis psalmo nescio quo [127] , — это у меня где-то записано на клочке, — et est unum bonum Achilles [128] . Кихи, каха, кха!
125
Господин, околоколодетельствуй нас (испорч. лат.).
126
Достояние города (лат).
127
Каковой уподоблен был скотам неразумным и сравнялся с ними, смотри псалом, не знаю какой (лат.).
128
Это Ахилл на славу (испорч. лат.) — «Ахиллом» на школьном жаргоне назывался сильный аргумент.
Вот я вам сейчас докажу, что вы должны мне вернуть их! Ego sic argumentor:
Omnis clocha clochabilis, in clocherio clochando, clochans clochativo clochare facit clochabiliter clochantes. Parisius habet clochas. Ergo plus. [129]
Ха-ха-ха! Недурно сказано! Точь-в-точь in tertio prime [130] , пo Darii [131] или какому-то еще. Истинный Бог, когда-то я мастер был рассуждать, а теперь вот могу только дичь пороть, и ничего мне больше не нужно, кроме доброго вина и мягкой постели. Спину поближе к огню, брюхо поближе к столу, да чтобы миска была до краев!
129
Я рассуждаю следующим образом: всякий колокол колокольный на колокольне колокольствующий, колоколя колоколительно, колоколение вызывает у колокольствующих колокольственное. В Париже имеются колокола. Что и требовалось доказать (испорч. лат.).
130
По третьему [модусу] первой [фигуры] (лат.).
131
Название этого модуса. — Примеч. пер.
Ах, domine, прошу вас in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti amen [132] , верните нам колокола, и да хранят вас от всех болезней и здравия да ниспошлют вам Господь Бог и Царица Небесная, qui vivit et regnat per omnia secula seculorum, amen! [133] Кихи, каха, кихи, каха, кххха!
Verum enim vero, quando quidem, dubio procul, edepol, quoniam, ita certe, meus Deus fidus [134] , город без колоколов — все равно что слепец без клюки, осел без пахвей, корова без бубенчиков. Пока вы нам их не вернете, мы будем взывать к вам, как слепец, потерявший клюку, верещать, как осел без пахвей, и реветь, как корова без бубенчиков.
132
Во имя отца и сына и святого духа аминь! (лат.)
133
Его же царствию не будет конца, аминь! (лат.).
134
Но, однако же, поелику, без сомнения, клянусь Поллуксом, коль скоро, во всяком случае, бог свидетель (лат.).
Некий латинист, проживающий недалеко от больницы, однажды, процитировав светского поэта Балдануса, — то есть, виноват, Понтануса [135] , — изъявил желание, чтобы самые колокола были сделаны из перьев, а языки — из лисьих хвостов, иначе, мол, у него от них мозговая колика начинается, когда он плетет свои стихообразные вирши. Но за это самое, туки-тук, туки-тук, лясь, хрясь, вверх тормашки, кувырком, его у нас объявили еретиком, — ведь мы еретиков, как блины, печем. А засим, как говорится: «Свидетель, вы свободны!» Valete et plaudite. Calepinus recensui. [136]
135
Понтанус — Джованни Понтано (1426—1503), итальянский гуманист. В одном сочинении он действительно упоминает о своей нелюбви к колоколам, но не в тех словах, которые ему приписывает магистр.
136
Прощайте и хлопайте. Я, Калепино, проверку окончил (лат.). — Прощайте и хлопайте — формула, которой обычно оканчивалась римская комедия. Амброзио Калепино — составитель известного во времена Рабле латинского словаря. Слова «проверку окончил» средневековые переписчики и цензоры ставили в конце книги в знак окончания работы над нею.
Глава XX
О том, как богослов унес свое сукно и как у него началась тяжба с другими сорбоннистами
Когда богослов окончил свою речь, Понократ и Эвдемон залились таким неудержимым хохотом, что чуть было не отдали Богу душу, — точь-в-точь как Красс при виде осла, глотавшего репейники, или Филемон, который умер от смеха при виде осла, пожиравшего фиги, приготовленные к обеду. Глядя на них, захохотал и магистр Ианотус, — причем неизвестно, кто смеялся громче, — так что в конце концов на глазах у всех выступили слезы, ибо от сильного сотрясения мозговое вещество отжало слезную жидкость, и она притекла к глазным нервам. Таким образом, они изобразили собой гераклитствующего Демокрита и демокритствующего Гераклита. [137]
137
…Они изобразили собой гераклитствующего Демокрита и демокритствующего Гераклита, то есть плачущего Демокрита и смеющегося Гераклита. Монтень («Опыты», I, 50) писал: «Демокрит и Гераклит были два философа, из которых первый, считая судьбу человека ничтожной и смешной, появлялся на людях не иначе, как с насмешливым и смеющимся лицом. Гераклит же, у которого тот же удел человеческий вызывал жалость и сострадание, постоянно ходил с печальным лицом и полными слез глазами».
Когда же все вволю насмеялись, Гаргантюа обратился за советом к своим приближенным, как ему поступить. Понократ высказал мнение, что блестящего оратора следует еще раз напоить и, ввиду того что он их развлек и насмешил почище самого Сонжекре, [138] выдать ему десять пядей сосисок, упомянутых в его игривой речи, штаны, триста больших поленьев, двадцать пять бочек вина, постель с тремя перинами гусиного пера и весьма объемистую и глубокую миску, — словом, все, в чем, по его словам, он на старости лет нуждался.
138
Сонжекре — псевдоним известного комического актера Жана д'Эспин, современника Рабле.
Все это и было ему выдано, за исключением штанов, ибо Гаргантюа усомнился, чтобы так, сразу, можно было найти оратору подходящего размера штаны; к тому же Гаргантюа не знал, какой фасон приличествует магистру: с форточкой ли наподобие подъемного и опускного моста, которая упрощает задней части отправление естественной потребности, морской ли фасон, упрощающий мочеиспускание, швейцарский ли, чтобы пузу было теплее, или же с прорезами, чтобы не жарко было пояснице; а потому он велел заместо штанов выдать оратору семь локтей черного сукна и три локтя белой материи на подкладку. Дрова отнесли ему на дом носильщики; сосиски и миску понесли магистры наук; сукно пожелал нести сам магистр Ианотус. Один из помянутых магистров, по имени Жус Бандуй, заметил, что богослову это не пристало и не подобает, а посему пусть, мол, он передаст сукно кому-нибудь из них.