Чтение онлайн

Я уверена, что удовлетворю свое любопытство по поводу того, как сшить костюм, чтобы он подходил к крыльям и хвосту горгульи, когда позже посмотрю, как он одевается. Прямо сейчас есть другие вещи, которые нужно удовлетворить.

Я сжимаю простыни на его кровати в кулаках, просто чтобы держать руки при себе и как бы привязать свое тело к месту. Я чувствую себя, словно нахожусь под водой или в сауне, когда жар полностью овладевает мной, и я погружаюсь в него. У меня горят щеки, потому что потребность в прикосновениях, в грубом обращении и трахании до утра, пока я больше не смогу держать себя в руках, затмевает все остальные ощущения. Я думаю, что если я просто позволю себе существовать в этот момент, вырвавшись на свободу, я прыгну на него и начну тереться бедрами о то, что находится ближе всего. Так многое сейчас зависит от дешевых простыней отеля.

Затем он расстегивает брюки, спускает их достаточно низко, и мои глаза расширяются. Забудьте о крыльях и хвостах, я хочу знать, как его портной изменяет ткань времени-пространства, чтобы спрятать это чудовище.

Я слишком близко подлетела к солнцу.

Это во мне не поместится. Не может. Нет способа. Может быть, я думала, что смогу просто пофлиртовать с большим горгульей, и это не закончится тем, что я буду полностью уничтожена. Но я начинаю думать, что ошибалась.

Самое простое с длинными членами в том, что они могут входить только на определенную глубину, учитывая, что мой вагинальный канал, вероятно, имеет максимум пять дюймов глубины (прим. 12,7 см). Но с обхватом все может быстро пойти не так. Диаметр в один дюйм (прим. 2,54 см)? Пофиг. Два дюйма (прим. 5,1 см)? Игры для больших девочек. Три (прим. 7,6 см)? Начинаю беспокоиться, но, я думаю, физически это все еще возможно. И мы подошли к тому самому спорному моменту, чтобы я всерьез задумалась, а не придется ли мне расширять влагалище для этого? Я не знаю, как это сделать.

Даже с расстояния, может быть, в три фута, математика у меня не работает. Он больше любой из моих игрушек и, возможно, моих пределов.

Рационально, я это знаю. Физически — мое тело еще не осознало. Я перешла от попыток не тереться о постельное белье, пока жду, к тому, чтобы не показать свою реакцию слишком очевидно.

Я слишком долго пялюсь, и, без сомнения, на моем лице появляется что-то вроде беспокойства. Я смотрю на Владыра, пытаясь выразить не тревогу, но, возможно, озабоченность.

Беспокойство — это определенно то, с чем он смотрит на меня в ответ.

Я сглатываю.

— Может быть, мы могли бы начать с… пальцев или чего-то в этом роде.

Опять же, у него массивные руки. Я недостаточно продумала это с точки зрения, например, простой математики.

Но затем что-то в его лице меняется; это стоическое выражение, которое я легко могла ошибочно принять за бесстрастие, вызывает во мне чувство тепла и заботы. Как будто ничего плохого не может случиться, пока я нахожусь в пределах досягаемости его крыльев.

— Иди сюда, — шепчет он, вытаскивая ремень из своих брюк четким движением, от которого по мне пробегает легкая дрожь возбуждения.

Я двигаюсь к краю кровати, поджимая под себя пятки, когда оказываюсь примерно на уровне глаз с безумной выпуклостью на его боксерах и густой дорожкой мелких завитков, спускающейся от его пупка.

Я наблюдаю, как он вытаскивает свой член, невероятно толстый у основания, переходящий от голубоватого оттенка камня к кожистой, фиолетовой, почти розоватой, все еще очень толстой головке. Рисунок на его коже напоминает мне розовый малахит. По центру есть ряд маленьких бугорков, которые впиваются в его большой палец, пока он гладит себя передо мной; я могу только представить, как он будет входить и выходить из меня. Я с жадностью наблюдаю, как Влад совершает еще несколько движений по своему члену, как он едва помещается в его массивной руке, как кожа натягивается при каждом движении, как слабо пульсируют вены, оплетающие его великолепный член. Полностью возбужденный, но его масса борется с гравитацией.

Кажется, только потребности, пульсирующей между моих бедер, может быть достаточно, чтобы довести меня до оргазма, но порог того, что сведет меня с ума, сверхъестественно отодвинут моим циклом. Я стараюсь не скулить от того, насколько нуждающейся и совершенно пустой чувствует себя сейчас моя пизда, и беззастенчиво покачиваю бедрами, прижатыми к моим лодыжкам.

Только когда я открываю рот, чтобы заговорить, я понимаю, что все это время сильно прижимала язык к зубам. Я сглатываю и тихо произношу:

— Можно?

Я не знаю, почему мне кажется, что мне нужно спросить разрешения прикоснуться к нему, просто у него всегда такой идеально выглаженный костюм, ни единой складки на неподходящем месте. Видя его в расстегнутой рубашке, раздвинутой, как занавески, открывающие темные полосы мрамора на его каменном животе, я испытываю благоговейный трепет.

Он проводит пальцем под моей челюстью, приподнимая мой подбородок, чтобы посмотреть мне в лицо. Я немного удивлена, что под таким углом все еще могу смотреть ему в глаза, ведь его грудь почти заслоняет обзор.

В его глазах скрытая уязвимость, и я вспоминаю, всего на секунду, как я столкнулась с ним в аэропорту, как он сказал, что его безукоризненно сшитый костюм был его самым удобным.

Владыр слегка кивает мне, и я издаю стон, прижимаясь ртом к головке его члена. Он просто достаточно мягкий во всех важных местах.

Он нежно гладит мои волосы, пока я провожу губами, языком вверх и вниз по всей длине его члена, твердого, горячего и готового. Я беру головку в рот, грея ее внутри, и он шипит от удовольствия.

Я жадно поглощаю больше, столько, сколько могу, будь проклята моя эмаль, и беру руками то, что не помещается во рту. Я скольжу руками вверх по его могучим бедрам, обхватывая и поглаживая его яйца одной рукой и проводя пальцами вверх и вниз по основанию его члена, прослеживая вены. Через несколько мгновений я нахожу то, что ищу. Я дразню маленькие бугорки в центре его члена, и он дергается у моего неба, и звук сдерживаемого стона наполняет комнату.

Я не могу насытиться каждой его реакцией, его тяжелым дыханием, движениями бедер, подергиванием крыльев и непроизвольными взмахами хвоста. Я запоминаю каждое его движение и звук, желая навсегда сохранить это в своей памяти.

Мышцы моей челюсти болят от того, какой он большой у меня во рту, какой тяжелый на моем языке. Я не знаю, сколько еще я смогу это делать с таким размером.

Слезы жгут в уголках моих глаз, и я чувствую, как его пальцы пробегаются под моим подбородком, поднимая мой взгляд к его. Он вытаскивает свой член у меня изо рта и проводит кончиком по моим распухшим от работы губам. Я слизываю капельку спермы, набухающую в его щели, вызывая у него стон.

Я почти забываюсь от вкуса его спермы. В ней есть землистость, не такая соленая, как я могла подумать. Та часть меня, которая чувствует запах дождя на асфальте от его поцелуев, становится ненасытной. Я так долго морила себя голодом, и было бы так просто наконец насытиться.