Чтение онлайн

— Да, но возможно ли будет держать рот на замке? — скептически спросила Гермиона. — Мне кажется, что в его словах было правдивым только утверждение о том, что существует много историй о очень могущественных палочках.

— Да? — спросил Гарри.

Лицо Гермионы было очень сердитым. Это её выражение лица было уже так знакомо Рону и Гарри, что они подмигнули друг другу.

— Палочка Смерти, Палочка Судьбы, за века для них придумали кучу названий. В основном, они принадлежали Темным Магам, которые кичились ими. Профессор Биннс упоминал о них, но… это все чушь. Волшебник не станет сильней, чем есть, даже если сменит палочку. А многие просто любят хвастаться тем, что они у них что-то больше и лучше, чем у других.

— Но откуда ты знаешь, что эти… Палочка Судьбы и… эээ… Палочка Смерти не одна и та же палочка, которую люди называли по-разному?

— И что если это действительно Старейшая Палочка, сделанная самой Смертью, — предположил Рон.

Гарри засмеялся: мысль, пришедшая ему в голову, конечно, была глупой. Его собственная палочка, напомнил он себе, сделана Оливандером из остролиста, и если бы она была непобедимой, то как она могла сломаться той ночью, когда Волдеморт преследовал его в небе?

— А почему ты выбрал Камень? — спросил Рон.

— Ну… если бы можно было оживлять людей… мы могли бы вернуть к жизни Сириуса… Грозного Глаза… Дамблдора… Моих родителей…

Ни Рон, ни Гермиона не улыбались.

— Но, согласно Барду Бидлу, мёртвые не хотят возвращаться, — сказал Гарри, думая об услышанной сказке. — Я не думаю, что существует много историй о камнях, которые могли бы воскрешать мёртвых, не так ли?.
– спросил он у Гермионы.

— Нет, — грустно ответила она. — Мне кажется, что никто кроме, естественно, мистера Лавгуда, не верит в то, что такие вещи существуют. Может быть Бидл просто слегка изменил историю о Философском Камне, ну, вместо камня дающего вечную жизнь, камень, который оживляет мертвых.

Запах из кухни становился всё острее. Пахло так, как будто жарились кальсоны. Гарри интересовал вопрос, как же ему впихнуть ровно столько стряпни Ксенофилиуса в себя, чтобы тот не обиделся.

— Ну, а что с Мантией? — медленно спросил Рон. — Вам не кажется, что он прав? Мы столько раз использовали мантию Гарри. И я никогда не слышал ни об одной мантии, которая была бы такой же, как мантия Гарри. Она действительно гарантирует обладателю защиту. Нас никогда не ловили, когда мы были укрыты ей…

— Конечно, ведь мы были невидимы, Рон!

— Да. но всё что он говорил о тех мантиях, которые продаются по десять Кнатов за штуку — это правда. Я не единожды слышал истории о мантиях, которые изнашивались, или когда магия переставала действовать, на них появлялись дыры, прожженные заклинаниями. Гарри получил свою мантию от отца, так что она точно не новая, но… она великолепна!

— Да, здесь ты прав, Рон. Но вот камень…

Пока они шёпотом спорили, Гарри обошёл комнату и направился к винтовой лестнице. Когда он дошёл до неё и поднял глаза, чтобы посмотреть на следующий этаж дома, до был шокирован. На него смотрело его собственное лицо. После секундного замешательства он понял, что это не зеркало, а рисунок. Заинтересованный, он стал подниматься по лестнице.

— Гарри, что ты делаешь? Мне кажется, нам не следует изучать его дом, пока его самого здесь нет!

Но Гарри уже поднялся на верхний этаж. Луна украсила потолок своей спальни пятью красиво нарисованными лицами: Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и Невилл. Они не двигались, как двигаются портреты в Хогвартсе, но всё-таки какая-то магия здесь была — Гарри показалось, что они дышали. Вокруг рисунка обвивалась золотая цепь, как бы связывая все лица воедино. Гарри после минутного разглядывания понял, что это не цепь, а слово «друзья», написанное тысячи раз: друзья… друзья… друзья… Гарри почувствовал сильную симпатию к Луне. Он оглядел комнату. Возле кровати была большая фотография. На ней была Луна и очень похожая на нее женщина. На этой фотографии Луна была такой веселой и счастливой, какой Гарри её никогда не видел. Но картине был слой пыли. Это почему-то заинтересовало Гарри. Он стал оглядываться вокруг. Что-то здесь было не так. На ковре тоже был слой пыли, в шкафу не было одежды. Кровать выглядела так, как будто на ней никто не спал несколько недель. А вид из окна на кроваво-красное небо был затянут паутиной.

— Что случилось? — спросила Гермиона, когда Гарри спустился вниз. Но прежде, чем он успел ответить, Ксенофилиус поднялся по лестнице из кухни. В руках у него был поднос с чашками.

— Мистер Лавгуд, — сказал Гарри, — А где Луна?

— Простите?

— Где Луна?

Ксенофилиус остановился на верхней ступеньке.

— Я… Я уже говорил вам, что она внизу на мосту Боушенс, ловит Плимпов.

— А почему вы тогда несёте на подносе только четыре прибора?

Ксенофилиус хотел что-то сказать, но не произнёс ни звука. Единственным, что нарушало тишину, было постоянное пыхтение печатного станка и звон посуды на подносе, так как у Ксенофилиуса дрожали руки.

— Я думаю, что Луна не была здесь несколько недель, — сказал Гарри. Её одежда исчезла, в её кровати долго никто не спал. Где она? и почему вы всё время смотрели в окно?

Ксенофилиус уронил поднос. Чашки упали и разбились. Гарри Рон и Гермиона выхватили свои палочки. Ксенофилиус замер, держа руку возле кармана. В этот момент из печатного станка стали вываливаться свежие номера «Придиры», а сам станок затих. Несметное количество журналов рассыпалось по всей комнате. Гермиона отошла чуть в сторонку, всё ещё держа палочку нацеленной на Ксенофилиуса, и подняла один из них.

— Ты только взгляни, Гарри!

Он повернулся к ней так быстро, как только мог. На обложке «Придиры» была собственная фотография и надпись "Ненавистный Номер Один" и сумма вознаграждения за него.

— "Придира" сменила точку зрения на происходящее? — спросил Гарри холодно, его мозг работал в лихорадочном темпе. — Так вот зачем вы выходили в сад, мистер Лавгуд. Посылали сову в Министерство?

Ксенофилиус облизнул губы, — Они забрали мою Луну. Они забрали её из-за того, что я писал в журнале. Теперь я не знаю где она и что они с ней сделали. Но они пообещали вернуть её, если я… Если я…

— Сдашь им Гарри? — закончила за него Гермиона.

— Так не пойдёт, — сказал Рон. — Отваливай с дороги, мы уходим.

Ксенофилиус резко постарел, его губы были плотно сжаты, — Они вот-вот будут здесь и я должен сделать всё чтобы спасти Луну. Я сделаю всё… Вы не уйдёте.

Он расставил руки перед лестницей, и у Гарри в голове мелькнула мысль, что его мать тоже стояла вот так перед его кроваткой, чтобы спасти его.

— Не заставляйте нас применять силу, — произнёс Гарри. — Отойдите с дороги, Мистер Лавгуд.

— ГАРРИ! — закричала Гермиона. Мимо окна пролетели фигуры на мётлах. Ксенофилиус выхватил палочку, как только они отвернулись от него.

Гарри понял их ошибку как раз во время. Он толкнул Рона и Гермиону, что бы в них не попал Сногсшибатель Ксенофилиуса. Он пролетело через всю комнату и попало в рог Эрумпента. Рог взорвался с чудовищной силой. От звука взрыва, казалось, начала рушиться комната. Куски дерева, бумага и осколки камней разлетелись в разные стороны. Поднялась непроглядная завеса пыли. Гарри взрывом отбросило на пол, где его завалило обломками.