Чтение онлайн

– Уверен, у тебя получится, только в воду не свались, - Гарри засмеялся и полез следом, чтобы лучше видеть, как на его глазах происходит маленькое чудо: взрывая бурые облачка ила, со дна тянулись к небу и солнцу свёрнутые в зелёные шарики бутоны. Закачались поплавками на поверхности, стали расти, надуваться, потом один лопнул, открыв полоску жёлтого испода.

– Это нимфея лютеа, или жёлтая лилия, она же кубышка, - прошептала Сьюзен, свешиваясь совсем низко, щека её прижалась к шероховатой коре. Гарри придержал её за талию, чтоб не упала. Вдруг вынырнул совсем другой бутон, красноватый и заострённый, пошевелил лепестками, как бабочка усиками, и как-то сразу раскрылся матово-белой восковой звездой. Вздрогнул: снизу лез к свету новый бутон. Этот оказался жёлтым. Ещё и ещё вспыхивали всё новые и новые звёзды, и жёлтые и белые, неведомое созвездие расцвело, растянулось сетью на тёмной воде, Сьюзен повернула головку, глаза её искрились счастьем и восторгом созидателя. Ветка дрогнула, колено Сью соскользнуло было, но тут же вернулось на место, Гарри обнял её покрепче и вдруг поцеловал – она была так близко и это казалось таким естественным. Поцелуй вышел слегка бесплотным и невесомым, но лицо девушки вспыхнуло радостным румянцем. Охваченный неожиданной надеждой, Гарри смотрел в счастливые серые глаза, видел, как неудержимо изгибает улыбка розовые губы, и в этот миг ему казалось со всей уверенностью, что всё темное, что тревожило его, вот-вот исчезнет, как дурной сон.

Они ещё немного посидели на старой иве, любуясь созданной красотой. Сью доверчиво положила голову Гарри на плечо, и смотрела, как он отламывает сухие веточки и бросает их в воду. Ветра не было, и щепочки никуда не уплывали, крошечными корабликами плавая среди золотых и серебряных цветов.

– Помнишь, - негромко сказал Гарри, - я тебе рассказывал, как на уроке по Креативной Трансфигурации Гермиона сотворила мраморную глыбу - чуть не убилась, а я поджёг причёску МакГонаголл, вызвав огненный смерч…

– Помню, конечно, - Сью потерлась о его плечо щекой, - ты еще говорил, что мечтал об ужине со свечами – со мной, и из всего материализовались только свечи!

– Думаю, это не совпадение, и тогда каждый вызвал заклятием именно свою стихию. У Рона, помнится, куча гвоздей раскатилась по полу, он потом долго брюзжал, что хотел сделать меч. Теперь он у него есть… А что у тебя вышло, Сью, расскажешь?

Сью засмеялась.

– Я хотела украсить причёску МакГонагалл живым цветком – наш урок был сразу после вашего, и она не успела спрятать обгоревшую прядь, – а в результате по всему классу выросли жасминовые кусты…Джастин долго веселился, говоря, что всем ещё повезло, что я не сотворила кактусовый лес или терновую изгородь.

– Твоё умение, по-моему, важнее всех остальных, ты создаёшь жизнь, - шепнул Гарри в розовое ушко.

– В жизни всё взаимосвязано, - ответила Сью, но покраснела от похвалы и доставленного ею удовольствия. – Ничто живое не может жить без воды и света, а солнце – это ведь шар из огня. Может быть, ты когда-нибудь сможешь управлять погодой…

– Ага, на пару с Джинни, - она будет вызывать дождь, а я высушивать его солнечным жаром, - хмыкнул Гарри. – А Рон – делать зонтики и от дождя и от солнца. И все будут говорить – вот достойные выпускники Хогвартса, они управляют стихиями… Смешно. Вот то, что можешь ты – действительно здорово. Как ты оживила то вишнёвое дерево в хогвартском саду, оно даже зацвело, может, и плоды даст этим летом.

– Знаешь, Гарри, - Сьюзен вдруг погрустнела, - я всё думаю, а вдруг Вольдеморт не умер? Нет, я прекрасно помню, что сказала Владычица Озера, про «жалкое существование», но я боюсь, вдруг он найдёт способ выбраться из Мира Теней? Как он смог превратиться в то чудовище? Вдруг он стал теперь оборотнем? Кто знает, что будет с оборотнем там, куда ты его отправил?

– Нет, он не стал оборотнем, - поспешил «успокоить» её Гарри. – Гермиона узнала у Эверетта, что это было за волшебство. Пока барон Гриндельвальд был сквибом, он многому научился от Слизерина – теоретически: тот, видимо, не верил в реальную возможность для барона вернуть свои магические способности и многим с ним поделился. Представляю, каким неприятным сюрпризом стал для Слизерина наш поединок, где я так лопухнулся… Да, и в числе прочего Вольдеморт научился искусству анимагического превращения, и его животным оказался такой вот монстр. Хотя утешительного здесь мало: анимаги лучше оборотней в их звериной фазе лишь одним – они сохраняют человеческий разум, а значит, могут полностью контролировать себя.

– Я думала, анимагами становятся с детства или не становятся вовсе, - Сью удивилась.

– Нет, этому можно научиться. Знаешь, мой отец и его друзья, даже предатель Питер научились превращаться в зверей, чтобы помочь своему другу Рему Люпину, вот он-то был настоящим оборотнем… - Гарри увлёкся и долго рассказывал Сьюзен об известных ему приключениях жизнерадостной компании Мародёров, обходя тяжёлые моменты и подробности, помня о том, что Сью сама недавно потеряла отца, и пытаясь представить всё весёлой сказкой. Сью слушала с удовольствием, хотя тень грусти и утраты изредка всё же скользила по её лицу. Потом как-то неожиданно разговор вернулся к реалиям жизни.

– Послушай, неужели Слизерин просто так делился с бароном секретами магии? Наверное, он и сам немало получил от него?

– Да, - сумрачно подтвердил Гарри, - наверное, Вольдеморт открыл Слизерину многое из того, что стало известно магам только в наше время, например, секрет кружаного порошка. Не зря же они завели это логово на Тёмной Мельнице… Преждевременно полученная информация может очень сильно изменить ход исторических событий, как говорит Гермиона …

Гарри запнулся: Сьюзен вдруг слегка отстранилась от него.

– Что же говорит Гермиона? – странным голосом спросила она.

О чёрт, он снова помянул Гермиону! Причём за последний час трижды. Ну да, какой девушке понравится, когда в её присутствии всё время цитируют другую, пусть даже та, другая, говорит действительно умные и неожиданные вещи, и её интересно послушать… С тех пор, как страшные события вновь сплотили троих гриффиндорцев, они стали проводить вместе довольно много времени, частенько к ним присоединялась и Джинни. Разумеется, Гарри приложил немало сил, чтобы Сьюзен почувствовала себя своей в их тесном кружке, и ему казалось, она не возражает против общества Рона и Гермионы, да и вдвоём девчонки находили, о чём пошептаться – после их шушуканий то у Гермионы появлялась новая отделка на платье, то в волосах у Сью – красивая заколка с жемчугом. Но…

Хотя Гарри и воспринимал Гермиону прежде всего как старого друга, но повзрослевшим взглядом как-то неожиданно и резко осознал, что этот друг – девушка. Красивая девушка – что особенно стало заметно в средневековой одежде, очень подчеркнувшей её женственность. И Сью тоже видела это.

И ещё одно… Размолвка Рона и Гермионы не закончилась полным примирением, это было видно невооружённым глазом, и Гарри иногда чувствовал, как между бывшими влюблёнными в воздухе повисало тяжёлое, вязкое нечто, которому не было названия, и он спешил заполнить возникшую в беседе паузу, получая в ответ благодарный гермионин взгляд.

Ловя эти взгляды, Сью приходила в тихое недоумение. Конечно, само по себе это не могло бы явиться поводом для ревности, но вместе с непонятной сдержанностью Гарри, от которого раньше приходилось отбиваться…

Возможно, стоило Гарри хотя бы намекнуть, что с ним происходит, рассказать про свои страшные сны, и она все бы поняла, но… Гарри не мог, не мог заставить себя говорить на эту тему… Он знал, какой была бы реакция Сью, и не хотел этой реакции. Не хотел её понимания – и её жалости, не хотел, чтобы она считала его больным и окружила его заботой – так же, как Малфоя и Снейпа. Хотя, быть может, он преувеличивал в уме её предсказуемость, но именно эта предсказуемость делала девушку такой родной и близкой ему, воплощением нежного покоя и стабильности.

– О чём ты думаешь, Сью? – спросил он для проверки.

– По-моему, это ты должен сказать мне, о чём я думаю, - лукаво отозвалась она.

Гарри покачал головой – какое чтение мыслей, он и с простейшим заклинанием теперь не всегда мог совладать. Элементарная «алохомора» могла заставить его вспотеть, словно он пробежал полдня в тяжёлом рыцарском доспехе.

– Угадай?

– Ты думаешь о том, что хорошо бы перекусить, - соврал он.