Чтение онлайн

Драко резко обернулся:

— Что-то не так?

И лишь теперь Гарри понял, что: а) в тот миг, когда Драко ранее засунул руку под мантию, чтобы почесаться, звуки платформы стали чем-то вроде размытого белого шума; б) только для одного участника разговора обсуждение убийства как способа стать друзьями было шуткой.

Ну конечно. До этого он казался нормальным ребёнком, потому что он нормален. Просто так и должен себя вести мальчик, чей любящий отец — ни кто иной, как Дарт Вейдер.

— Да. Понимаешь… — Гарри кашлянул. Боже, как он хотел закрыть эту тему. — Я просто удивлён тем, как открыто и охотно ты говоришь об этом, не боясь ареста.

Драко фыркнул:

— Смеёшься? Слово Луны Лавгудпротив моего?

Чёрт-чёрт-чёрт.

— Магического детектора лжи не существует, я прав?

Или ДНК-теста… пока что.

Драко посмотрел по сторонам. Его глаза сузились:

— Ты и правда ничего не знаешь. Слушай, я объясню тебе как всё устроено, в смысле, как оно устроено на самом деле, словно ты уже попал в Слизерин и задал мне этот вопрос. Но ты должен поклясться, что это останется между нами.

— Я клянусь, — сказал Гарри.

— Во время суда используют Сыворотку Правды, но это полная чушь, ты просто стираешь себе память перед процессом и заявляешь, что обвинителю наколдовали ложных воспоминаний. Обычно суд предполагает, что стирание памяти вероятнее, чем её замена с помощью сложных заклинаний, но судья, скорее всего, будет на нашей стороне. Если же меняобвиняют в чём-то, порочащем честь благородного дома, то дело передадут в Визенгамот, где у отца есть голоса. И после того, как меня признают невиновным, семья Лавгудов будет обязана выплачивать компенсацию за клевету. Они с самого начала знают, что всё закончится именно этим, так что просто будут держать рот на замке.

Холодок пробежал по спине Гарри, подсказывая ему сохранять спокойное выражение лица и ровный голос.

Заметка на будущее: свергнуть правительство магической Британии при первой же возможности.

Гарри снова кашлянул, прочищая горло:

— Драко, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста,не пойми меня неправильно, моя клятва нерушима, но, как ты говорил, я могу оказаться в Слизерине, так что я хочу поинтересоваться из чистого любопытства. Что, теоретически, случится, если я перескажу в суде наш разговор, упомянув тебя в качестве автора?

— Ну, если бы я не был Малфоем, у меня бы были неприятности, — самодовольно ответил Драко. — Но так как я Малфой… У отца есть голоса. И, полагаю, он разобьет тебя наголову… не думаю, что это дастся ему легко, ведь тыМальчик-Который-Выжил, но моему отцу очень хорошо даются подобные вещи, — он нахмурился. — Кстати, это тызаговорил о том, чтобы убить её, почему же тебя не волнует, что ярасскажу суду, если она вдруг умрёт?

Ну почему всё пошло настолько наперекосяк?

— Я просто думал, что она старше! — ответил Гарри, не успев даже задуматься. — Не знаю, как здесь, но в магловской Британии убийство ребёнка расстраивает суды гораздо сильнее…

— Ну, это естественно, — ответил Драко, хотя он по-прежнему смотрел на Гарри с лёгким подозрением. — Впрочем, всегда разумней не доводить ситуацию до вмешательства авроров. Если мы будем осторожны и не сделаем ничего, что нельзя поправить лечащими чарами, мы сможем стереть ей память и повторить всё через неделю.

На этом месте светловолосый мальчик громко хихикнул:

— Только представь, как она будет рассказывать, что её изнасиловали Драко Малфой иМальчик-Который-Выжил. Даже Дамблдорне поверит ей.

Я разорву этот твой жалкий магический огрызок средних веков на куски меньшие, чем составляющие его атомы.

— Я бы предложил с этим не торопиться. Когда я узнал, что заголовок придумала девчонка младше меня, мне пришла в голову идея совершенно иной мести.

— М-да? Рассказывай, — сказал Драко и поднёс банку с Прыским чаем ко рту.

Гарри не знал, работает ли это заклинание чаще, чем раз за выпитую банку, но так он могизбежать обвинений, главное — точно рассчитать момент.

— Думаю, что однажды я женюсь на этой девушке.

Драко издал неприятный булькающий звук, и зелёная жидкость потекла из уголков его рта, как из сломавшегося автомобильного радиатора.

— Ты спятил?

— Наоборот, мой разум чист, как снег в горах.

— У тебя более извращённый вкус, чем у Лестренджей, — сказал Драко, судя по всему, даже с некоторым восхищением. — И, я так понимаю, ты хочешь получить её себе целиком?

— Ага. Могу как-нибудь оказать тебе услугу в ответ…

Драко отмахнулся:

— Да ладно, забирай даром.

Гарри уставился на банку в своей руке — её холод успокаивал бурлившую гневом кровь. Очаровательный, весёлый, щедрый с друзьями Драко не был психопатом. Зная человеческую психологию, было грустно и неприятно осознавать, что Малфой нечудовище. История помнила тысячи сообществ, в которых мог состояться подобный разговор. Мир был бы совершенно другим местом, если бы то, что сказал юный волшебник, мог сказать толькозлой мутант. Но это было очень обыденно, очень по-человечески, почти нормой: Драко не считал своих врагов людьми.

И в этой стране, застрявшей перед зарёй Века разума, сын достаточно могущественного аристократа считал себя превыше закона. Уж точно если это касалось случайных изнасилований то тут, то там. В мире маглов тоже были подобные места. Страны, в которых такая аристократия всё ещё существовала, упорствуя в своих взглядах на жизнь. И даже более мрачные земли, где это касалось не только верхушки общества. В любой стране, не прошедшей через эпоху Просвещения, дела обстояли подобным образом. Очевидно, это касалось и магической Британии, несмотря на наличие таких межкультурных заимствований, как газированные напитки в банках.

И если Драко не перестанет думать о мести, а я не откажусь от счастья в жизни, женившись на какой-то бедной безумной девочке, то всё, что я смог выиграть — это время, и то, очень немного…

Для одной девочки. Не для остальных.

Интересно, сложно ли будет составить список всех поборников чистоты крови и убить их?

Подобное пробовали сделать во время Французской Революции: пересчитать врагов прогресса и отсечь им всё ниже шеи. Насколько Гарри помнил, тогда это не привело к желаемым результатам. Вероятно, стоит стряхнуть пыль с книг по истории, купленных отцом, и выяснить, где ошиблась Французская Революция и легко ли это было исправить.