Чтение онлайн

И изменит всю их жизнь.

За чисткой ковров время тянулось медленно.

Миссис Фигг не заметила подмены, а так как Гарри ещё и основательно вылизал подмененный ковёр, обнаружив под слоем пыли красивый узор, она осталась довольна и дала ему целый фунт в награду.

Щедро, – усмехнулся про себя Гарри – если бы вы только знали, сколько денег лежит в волшебном банке Гринготтс на моё имя… Кучки золотых галлеонов, серебряных сиклей и бронзовых кнатов! Тогда вы приберегли бы свои жалкие фунты для себя. – И он мечтательно зажмурился, представив, как будет тратить деньги на вкусности и безделушки. Фунтовую банкноту он всё же взял, решив подарить её Рону, собиравшему маггловские деньги в качестве сувениров.

В свободное время Гарри перебирал свои вещи, полировал палочку и метлу, прокручивал мысленно в голове легендарный финт Вронского, мечтал, как поймает снитч в первые же секунды матча со Слизерином и…

Да–а-а, мечтать не вредно, – очнулся Гарри. – А чем ещё заняться? Разве что письма написать. Скоро мой день рождения, а Дурсли как назло возвращаются – испортят всё удовольствие. Может, они не успеют приехать? – с робкой надеждой подумал Гарри. – С Миссис Фигг праздновать и то лучше, чем не праздновать вообще. Вот бы Уизли забрали меня к себе до конца лета! Было бы здорово…

Мысли вяло текли сквозь голову, в комнате было очень душно, жар струился в открытое настежь окно. Жёлтое пыльное марево висело над городком. Хуже всего приходилось Букле. Она ведь полярная сова, ей был нужен холод, ветер и снег, а лето выдалось не по–английски жарким. В редкие моменты, когда Миссис Фигг уходила, Гарри отпускал Буклю полетать по дому, размяться немного. Но этого было явно недостаточно. Букля сидела в клетке какая-то помятая, нахохлившаяся, белоснежные перья потускнели – вид у неё был совсем больной.

— Потерпи, подружка, осталось совсем немного, – старался подбодрить её Гарри. – Вот поедем в Нору, там вдоволь налетаешься с Сычиком.

Букля возмущённо ухнула, как бы говоря:

— Кто? Я? С этой мелюзгой? – но вроде бы немного оживилась.

— Плохо, что ты не умеешь говорить. Всё было бы веселее, – грустно заметил Гарри и решил ложиться спать – всё равно делать нечего.

В последний день отбывания каторги у Миссис Фигг произошло кое-что важное. С утра он получил своё последнее задание – разобрать хлам на чердаке.

О–о-о… Час от часу не легче, – подумал он недовольно. – И всё из-за той дурацкой ва–зы, которую разбил Дадли. Пусть меня оштрафуют на все мои деньги, но я превращу его в поросёнка или, вернее, в здоровенного борова. Может, его заколют и зажарят к Рождеству – так он хоть он какую-то пользу принесёт!

На чердаке было ещё жарче, чем в комнатах. Крытая жестью крыша просто притягивала к себе солнечные лучи. Повсюду толстым слоем лежала пыль, тенёта свисали с потолка. Пятнами светились их с Мелиссой следы и полоса, оставленная ковром, который провезли по полу. Кучи никому не нужного барахла валялись по углам: кресло–качалка без спинки, древняя швейная машинка, велосипедная цепь, лопнувший баскетбольный мяч (Это-то откуда у Миссис Фигг?), радиоприёмник как минимум начала века, старый трельяж без половины зеркал, старомодная детская колыбелька, треснувшая бита для бладжера, шкафы с висящими на одной петле створками, забитые непонятной рухлядью, какие-то тюки, не то с одеждой, не то с каким-то тряпьём, разбитые пластинки, поздравительные открытки, целый набор разнокалиберных туфель с отломанными каблуками, граммофон без ручки и множество коробок, наверное – со старыми журналами, и ковры, ковры, ковры… Чердак Миссис Фигг представлял собой просто рай для старьёвщика. Не убирались здесь со дня постройки дома, веке, небось, в восемнадцатом.

— И чего ради всё это держать? По этому хламью давно помойка плачет, а я ещё должен здесь порядок навести, – возмущался Гарри вслух, благо его никто не слышал. Он побродил по чердаку, оставляя следы на слое пыли, пнул кресло–качалку, чихнул на инвалидный трельяж без половины зеркал и заинтересовался коробками. В них и правда были какие-то древние женские журналы по кройке и шитью и по кулинарии. А вот в самой нижней коробке… в ней лежал тонкий фотоальбом в полу–истлевшем бархатном переплёте уже неопределяемого цвета.

Ага, наверное, это Миссис Фигг и её сёстры в молодости! Ну–ну, сейчас посмотрим.

Но, как это ни странно, Миссис Фигг на фотографиях не было – её Гарри и в младенчестве узнал бы по водянистым рыбьим глазам, по жиденьким волосёнкам мышиного цвета и по бородавке на носу, из которой торчали три волосины. Если бы Гарри не был уверен в том, что она – сквиб, он бы принял её за стопроцентную ведьму – очень уж у неё внешность была соответствующая – настоящая карга, хотя в сущности она была неплохой и доброй тёткой, разве что склочной.

С фотографий на него смотрели разные люди: молодые, пожилые, совсем дети, стоящие и сидящие группами и по одиночке. Снимки были старые, многие пожелтели от времени или пошли пятнами. Гарри уже собирался захлопнуть заплесневелый фотоальбом, не обнаружив в нём ничего интересного, как вдруг последняя фотография привлекла его внимание. Она была сравнительно недавняя, ещё не успевшая выцвести, глянцево поблёскивающая в полумраке. На ней было двое. Мальчик–подросток лет шестнадцати – высокий, худой, с непокорной копной чёрных прямых волос сидел на стуле, бережно обнимая примостившуюся у него на коленях девочку, совсем крошку лет четырёх, тоже темноволосую, темноглазую, ещё по–детски пухленькую. Мальчик немного неестественно улыбался в объектив, а малышка, напротив, была хмурой, недовольной, со злыми глазами. Она исподлобья смотрела в камеру, будто желая испепелить её взглядом.

Ну, прямо маленькая ведьма, – поймал себя на мысли Гарри. – Такая кроха, а уже такая злюка. Наверняка это брат и сестра, что-то у них есть общее, хотя не больно-то они и похожи.

Гарри заинтересовался мальчиком. Где-то он его уже видел, но где? Когда? Вроде бы на какой-то другой фотографии… Или нет? Кого-то он мучительно ему напоминал. Гарри усиленно напряг память, зажмурился, поднял голову и машинально посмотрел на трельяж. Там, в зеркале… У него буквально отвалилась челюсть от изумления: мальчик на фотографии – просто его копия. Да ведь это же его отец! Только ещё подросток. Ну, конечно! Непослушные растрёпанные волосы, острые коленки… А кто же тогда девочка? Несомненно они родственники… Мысли вихрем проносились у Гарри в голове:

Значит, у отца была младшая сестра, намного младше него! Вот это ничего себе, сюрпризик! Или я ошибаюсь, и сходство детей на фотографии – случайность? А если нет? Значит – у меня есть тётя! Или нет? Где она? Сколько ей сейчас лет? Жива ли она вообще?.. Есть ли у неё семья? дети? Знает ли она о моём существовании? Ведь я-то о ней ничего не знаю… Значит – у меня есть не только эти жуткие Дурсли! У меня есть кто-то ещё! Если, конечно, есть… – у Гарри возникли тысячи вопросов. Почему он ничего не знает о сестре отца? Даже не догадывался о её существовании. Знает ли она о нём? Она маггла или колдунья? Почему у неё на фотографии такое злое лицо? Как вообще эта фотография оказалась у Миссис Фигг в альбоме на чердаке?

На Гарри сразу столько всего навалилось, что ему стало плохо. От душного затхлого воздуха закружилась голова и затошнило. На ватных ногах, лихорадочно сжимая альбом, Гарри спустился по скрипучей лесенке и пошёл искать Миссис Фигг.

Она поливала чахлые розы в саду.

— Миссис Фигг, Миссис Фигг, а что это за альбом? Я нашёл его на чердаке.

— А? Что? Да не тараторь ты, я ничего не понимаю.

Гарри повторил свой вопрос.

— Ах, альбом… Да это старьё давно пора выбросить, всё руки до него не доходят. Это фотографии дальних родственников – седьмая вода на киселе. Присылали с письмами – любуйся на них, их братьев, сватьев и детей. Я их лично никого и не знала. Их, небось, никого уже и в живых-то нет. Давно пора всё это сжечь, – недовольно заворчала она.