Гарри Поттер и Огненная Чаша
Шрифт:
Высокий дымчатый мужчина со встрёпанными волосами повторил движения Берты: упал, потом выпрямился и посмотрел на Гарри… и тот, с заходившими от волнения ходуном руками, поглядел в призрачное лицо своего отца.
— Мама сейчас будет, — спокойно проговорил тот. — Она хочет тебя увидеть… всё будет хорошо… держись…
И мама появилась… сначала голова, потом тело… молодая женщина с длинными волосами… дымчатая тень Лили Поттер расцвела на кончике палочки Вольдеморта, упала на землю и выпрямилась рядом с мужем. Она подошла к Гарри очень близко, поглядела на него и заговорила тем же далёким, гулко отдающимся голосом, что и остальные, но тихо, чтобы не услышал Вольдеморт, чьё лицо стало сизым от страха:
— Когда связь прервётся, мы сможем остаться всего лишь на несколько мгновений… но мы дадим тебе время… ты должен добраться до портшлюса, он возвратит тебя в «Хогварц»… ты понял, Гарри?
— Да, — через силу выговорил Гарри, сражаясь с палочкой, вырывающейся, выскальзывающей из пальцев.
— Гарри, — прошептала тень Седрика, — отнеси моё тело назад, ладно? К родителям…
— Обязательно, — пообещал Гарри, морщась от напряжения.
— Приготовься, — шепнул голос отца, — будь готов сразу бежать… давай…
— Сейчас! — заорал Гарри, чувствовая, что больше не продержится ни секунды. Он с силой потянул палочку вверх, и золотая нить порвалась; световой купол исчез, пение феникса смолкло — не исчезли лишь тени — они обступили Вольдеморта, преграждая путь к Гарри…
И Гарри бросился бежать так, как никогда ещё не бегал в своей жизни. Отшвырнув по дороге двух Упивающихся Смертью, он зигзагами понёсся меж могил, зная, что вслед бьют проклятия (они ударялись о памятники), он вилял, петлял между надгробиями, и бежал, бежал к телу Седрика, забыв о больной ноге, помня только о своей цели…
— Сбейте его! — донёсся вопль Вольдеморта.
До Седрика оставалось десять футов. Гарри нырнул за мраморного ангела. Мимо просвистел красный световой заряд, и у ангела откололся кончик крыла. Гарри крепче сжал палочку и помчался под прикрытием ангела…
— Импедимента! — взревел он и через плечо ткнул палочкой в настигающих Упивающихся Смертью.
По приглушённому воплю он понял, что попал по крайней мере в одного из них, но времени оборачиваться не было; он прыгнул к Кубку и пригнулся, услышал сзади залпы; над головой пронеслись световые заряды. Гарри упал, потягивая руку к руке Седрика…
— Отойдите! Я убью его! Он мой! — завизжал Вольдеморт.
Гарри схватился за запястье Седрика; от Вольдеморта их отделяет могильный камень, но Седрик такой тяжёлый, а до Кубка отсюда не дотянуться…
В темноте блеснули красные глаза. Гарри увидел, что рот Вольдеморта кривится в улыбке, увидел, что тот поднимает палочку.
— Ассио! — заорал Гарри, указав палочкой на Тремудрый Кубок.
Тот взмыл в воздух и стремительно подлетел к нему — Гарри схватился за ручку…
Он успел услышать разъярённый вопль Вольдеморта и в то же время почувствовал, как что-то дёрнуло его за пупок, и это означало, что портшлюс сработал — в вихре ветра и цветовых пятен их с Седриком уносило назад… они возвращались…
Глава 35
ПРИЗНАВАЛИУМ
Гарри всем телом рухнул на землю, лицом в траву — её запах наполнил ноздри. Во время полёта он закрыл глаза и сейчас не открывал их. Он не шевелился. У него не было сил даже дышать, голова сильно кружилась, его словно качало на палубе корабля. Чтобы хоть как-то остановить эту качку, он крепче вцепился в те два предмета, которые не выпускал из рук — гладкую, прохладную ручку Тремудрого Кубка и тело Седрика. Гарри чувствовал, что, стоит их выпустить, он провалится в черноту, сгущавшуюся по краям сознания. Крайнее изнеможение и шок не давали ему подняться, он лежал, вдыхая запах травы и ждал… ждал, пока кто-нибудь что-нибудь сделает… пока что-нибудь не произойдёт… а шрам всё саднил и саднил…
Оглушив и запутав, на него вдруг обрушился ураган звуков — голоса, топот, крики… он оставался недвижим, но лицо мучительно исказилось — грохот причинял страдания, и он терпеливо ждал, пока этот кошмар закончится.
Затем его жестко схватили и перевернули лицом вверх.
— Гарри! Гарри!
Он открыл глаза.
И неподвижно уставился в звёздное небо. Над ним склонялся Альбус Думбльдор. Вокруг, надвигаясь, теснились чёрные тени — Гарри ощущал, как от их шагов дрожит под затылком земля.
Он лежал у края лабиринта. Видел уходящие ввысь трибуны, перемещающиеся силуэты, звёзды…
Гарри выпустил Кубок, но ещё крепче схватился за Седрика. Он поднял освободившуюся руку и впился в запястье Думбльдору. Лицо директора пульсировало перед глазами, то расплываясь, то становясь чётче.
— Он вернулся, — прошептал Гарри. — Он вернулся. Вольдеморт.
— Что такое? Что случилось?
Над Гарри появилось перевёрнутое лицо Корнелиуса Фуджа — белое, смятённое.
— Мой Бог… Диггори! — зашевелило губами оно. — Думбльдор!.. Он мёртв!
Эти слова стали повторять, теснившиеся в первых рядах передавали их стоящим сзади… а те принялись выкрикивать — истошно — в ночь: «Он мёртв!», «Он мёртв!», «Седрик Диггори! Мёртв!»
— Гарри, отпусти его, — раздался голос Фуджа, и Гарри ощутил, как чьи-то пальцы стараются оторвать его руки от безжизненного тела — но он не отпустил Седрика.
Тогда к нему приблизилось лицо Думбльдора, всё ещё размытое, как в тумане:
— Гарри, ты больше не можешь ему помочь. Всё кончено. Отпусти.
— Он просил принести его назад, — забормотал Гарри — он специально просил. Чтобы я отнёс его к родителям…
— Понятно, Гарри… а сейчас отпусти его…
Думбльдор нагнулся и, с силой, удивительной для такого худого и пожилого человека, поднял Гарри с земли и поставил его на ноги. Гарри покачнулся. В голове бил молот. Раненная нога отказывалась его держать. Вокруг все толкались, стараясь подобраться ближе, надвигаясь тёмными силуэтами: «Что случилось?» «Что с ним такое?» «Диггори умер!»
— Его нужно в больницу! — громким голосом выкрикивал Фудж. — Ему плохо, его ранило — Думбльдор, здесь же родители Диггори, на трибуне…
— Я возьму Гарри, Думбльдор, я возьму его…
— Нет, я бы предпочёл…
— Думбльдор, сюда бежит Амос Диггори… вот он уже… вам не кажется, что его надо предупредить… до того, как он увидит?…
— Гарри, постой здесь…
Девочки истерически кричали, плакали… Всё мелькало у Гарри перед глазами, как кадры быстро прокручиваемой плёнки…
— Всё хорошо, сынок, я держу тебя… пошли… в больницу…