Чтение онлайн

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ну…я не уверен, что ты знаешь, что такое швы…?

— Мне кажется, что ты старался пришить обратно свою кожу, безрадостно фыркнула Миссис Уизли. — но даже ты, Артур, не мог быть таким тупым, чтобы…

— Мне тоже надо чашку чая, — подпрыгнул Гарри.

Гермиона, Рон и Джинни выпрыгнули из комнаты вместе с ним. Когда дверь закрылась вслед за ними, они услышали крик Миссис Уизли:

— ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ НАСЧЕТ ЭТОЙ ИДЕИ?

— Типичный папа, — покачала голой Джинни, когда они шли по коридору. Швы… я бы хотела тебя спросить…

— Ну, они действительно отлично работают на немагических ранениях, ответила Гермиона. — Наверное, что-то в яде змеи не дает им срастись. Интересно, а где чайная?

— 5 этаж, — Гарри вспомнил записку на столе волшебницы с приемной.

Они прошли по коридору через несколько двойных дверей и попали на небольшую лестницу, вдоль которой висели портреты каких-то зверских Целителей. Когда они зашли на лестницу, различный Целители называли их, ставя им странные диагнозы и предлагая жуткие средства лечения. Рон сильно оскорбился, когда старый волшебник, сказал, что у него явный спаттергоит.

— Что это вообще такое? — сердито спросил он, когда Целитель прошел за ним еще через 6 портретов, выкидывая их обитателей.

— Это ужасная инфекция кожи, юный господин, которая оставит вам еще больше рябых пятен и ваша кожа станет еще хуже, чем она есть теперь…

— Постой, кого это ты назвал ужасным! — воскликнул Рон, его уши покраснели.

— Единственное средство — взять жабьи кишки, туго привязать их к горлу и при полной луне залезть голышом в бочку с глазами угрей…

— Но на меня же не попали брызги!

— А как же эти уродливые пятна на твоём лице, юный маг…

— Это веснушки! — яростно воскликнул Рон. — А теперь убирайся в свою картину и оставь меня!

Он повернулся к остальным, стоявшим с невозмутимыми выражениями на лицах.

— Какой это этаж?

— Думаю, шестой, — ответила Гермиона.

— Не, это пятый, — возразил Гарри, — нам выше.

Но как только он вышел наружу и взглянул на маленькое окошко в двойной двери, видневшееся в начале коридора с указанием «ЗАКЛИНАТЕЛЬНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ», то неожиданно понял, что это был провал. Какой-то человек наблюдал за ними, приплюснувшись носом ко стеклу. У него были волнистые белые волосы, ярко-голубые глаза и широкая рассеянная улыбка, открывающая ослепительно-белые зубы.

— Чтоб мне провалиться! — произнёс Рон, также уставившись на человека.

— О, Боже! — неожиданно воскликнула Гермиона, у которой перехватило дыхание. — Профессор Локхарт.

Их старый учитель по Защите от Тёмных Сил толкнул открытую дверь и двигался к ним, шелестя длинным сиреневым женским платьем.

— О, привет! — сказал он. — Думаю, вы пришли за автографом, не так ли?

— А он не сильно изменился, — пробормотал Гарри ухмыльнувшейся Джинни.

— М-м… Как вы, профессор? — немного виноватым голосом спросил Рон. Именно из-за его неисправной волшебной палочки профессору Локхарту настолько отшибло память, что его сразу же поместили в клинику Св. Мунго, хотя поскольку это случилось в тот момент, когда Локхарт пытался очистить память Гарри и Рону, Гарри не больно-то ему сочувствовал.

— В полном порядке, несомненно. Спасибо! — пышно ответил Локхарт, вытаскивая немного сломанное павлинье перо из кармана. — Хм… сколько автографов вам нужно? Я же умею писать слитно, вы знаете!

— М-м… Да, вообще-то, пока нисколько, спасибо, — ответил Рон, и поднял брови на Гарри, который спросил: «Профессор, а вам можно гулять по коридорам? Разве вы не должны сидеть в палате?».

Улыбка на лице Локхарта медленно угасала. Несколько мгновений он пристально вглядывался в Гарри, а затем спросил: «Мы раньше не встречались?».

— М-м-м… Да, встречались, — ответил Гарри. — Вы учили нас в Хогвартсе, вы помните?

— Учил? — повторил Локхарт немного встревожено. — Я? Неужели?

На его лице вдруг снова появилась улыбка; это было настолько неожиданно, что они немного встревожились.

— Думаю, я научил вас всему, что вы знаете, не так ли? Ну ладно, как насчёт тех автографов? Пусть их будет целая дюжина, а вы поделитесь ими с остальными друзьями, и всем достанется!

Но в следующей момент из-за двери в конце высунулась голова и прозвучал голос: «Гильдерой, озорник! Где ты бродишь?».

Целительница, похожая на маму, с волосами, украшенными блёстками, суетливо вышла в коридор, тепло улыбаясь Гарри и остальным.

О, Гильдерой, да у тебя гости! Как восхитительно, особенно на Рождество! Вы знаете, у него никогда не бывает гостей, бедная овечка… Я даже не знаю, почему, он же такой сладенький, вы согласны?

— Мы даём автографы! — сказал Гильдерой Целительнице с игривой улыбкой. Им нужна целая куча, причём немедленно! Я лишь надеюсь, что у нас хватит фотографий!

— Послушайте его, — сказала Целительница, беря Гильдероя за руку и нежно улыбаясь ему, как будто ему было всего два года. — Он был намного более известен несколько лет назад, и мы очень надеемся, что эта склонность давать автографы есть знак, что к нему начала возвращаться память. Вы же для этого пришли? Он находится в закрытой палате. Должно быть, он незаметно выскользнул, пока я заносила Рождественские подарки. Дверь обычно закрыта… нет, он не опасен! Но, — она понизила голос до шёпота, — он немного опасен для самого себя, блаженный… он не знает, кто он. Знаете, он бродит где-нибудь, а потом не может вспомнить, как вернуться… как здорово, что вы пришли навестить его!

— Хм, — хмыкнул Рон, бесполезно указывая на этаж выше, — мы всего лишь… хм…

Но Целительница выжидающе улыбнулась им, и Роново беспомощное «собирались выпить по чашечке чая» кануло в никуда. Они беспомощно посмотрели друг на друга, а затем пошли по коридору за Локхартом и его Целительницей.

— Только недолго, — спокойно сказал Рон.

Целительница направила палочку на дверь палаты Януса Фики и пробормотала: «Алохомора». Дверь распахнулась, и она повела их внутрь, крепко удерживая Гильдероя за руку, пока, наконец, не усадила его в кресло возле кровати.

— Он у нас уже очень давно, — негромко сообщила она Гарри, Рону, Гермионе и Джинни. — С неисправимым заклинательным повреждением, вы знаете. Конечно, используя интенсивную терапию лечебными зельями, чарами и немного удачи, мы можем добиться некоторого улучшения. Гильдерой начинает понемногу вспоминать себя, и мы уже видели настоящее улучшение у Мистера Боуда, — он снова обрёл способность нормально разговаривать, правда, мы пока не можем понять, на каком языке. Ну ладно, мне нужно закончить с раздачей Рождественских подарков. Я оставляю вас здесь, вы можете поболтать.

Гарри оглянулся. Вид палаты безошибочно показывал, что она была постоянным домом для своих пациентов. Вокруг их кроватей было намного больше личных вещей, чем в палате Мистера Уизли; например, стена возле изголовья Гильдероя была оклеена его изображениями, все они сверкали улыбками и махали пришедшим. Он подписал несколько из них самому себе раздельным, детским почерком. Когда Целительница усадила его в кресло, Гильдерой протянул им свежую стопку фотографий, схватил перо и начал возбуждённо их подписывать.