Чтение онлайн

Гарри покачал головой, закрыл лицо руками и надавил на глаза ладонями. Под веками ярко сверкнули звёзды. Он почувствовал, что Рон сел рядом, ощутил его взгляд.

— В кабинете Кхембридж было то же самое, да? — сдавленно заговорил Рон. — Когда у тебя заболел шрам? Сам-Знаешь-Кто тогда тоже злился?

Гарри покачал головой.

— А что же?

Гарри стал вспоминать. Он посмотрел Кхембридж в лицо… шрам заболел… а в животе возникло странное ощущение… непонятное, замирающее чувство… чувство счастья… конечно, тогда он не понял, что это именно счастье, ведь ему было так плохо…

— Тогда он, наоборот, чему-то радовался, — сказал в конце концов Гарри. — Очень сильно. Он ждал… чего-то хорошего. А в ночь перед началом учебного года, — Гарри стал припоминать подробности той ночи, когда шрам заболел в спальне на площади Мракэнтлен, — он был разъярён…

Он повернулся к Рону. Тот круглыми глазами смотрел на Гарри.

— Да, друг, тебе пора заменять Трелани, — с благоговейным восхищением промолвил он.

— Я же не пророчествую, — возразил Гарри.

— Нет, но… знаешь, что ты делаешь? — в голосе Рона звучали одновременно и страх и восхищение. — Ты читаешь мысли Сам-Знаешь-Кого!

— Нет, — снова возразил Гарри, покачав головой. — Это не мысли, а скорее… настроение, наверное. Передо мной что-то мелькает, и я понимаю, в каком он настроении. Думбльдор говорил, что и в прошлом году происходило нечто подобное. Он сказал, что я чувствую, когда Вольдеморт рядом, или когда он в особенно плохом настроении. А теперь, похоже, я чувствую и то, когда ему хорошо…

Оба замолчали. Стены раздевалки сотрясались от дождя и ветра.

— Ты должен кому-то об этом рассказать, — произнёс Рон.

— В прошлый раз я говорил Сириусу.

— Значит, расскажи и в этот раз!

— А как? Я не могу! — мрачно ответил Гарри. — Забыл, что ли: и очаги и совы — всё под контролем Кхембридж.

— Тогда расскажи Думбльдору.

— Он и так знает, — буркнул Гарри. Он встал со скамейки, снял с крючка плащ и накинул его на плечи. — Какой смысл сто раз говорить об одном и том же.

Рон, застёгивая свой плащ, задумчиво посмотрел на Гарри.

— А по-моему, Думбльдор должен об этом знать, — проговорил он.

Гарри пожал плечами.

— Пойдём… Нам ещё замолчары отрабатывать.

Они молча зашагали по тёмному двору, поскальзываясь и спотыкаясь на расползающейся под ногами траве. Гарри напряжённо думал. Что так нужно Вольдеморту? Что происходит медленнее, чем ему бы хотелось?

«…у него есть и другие цели… их он может достичь без всякого шума… кое-что, что можно только украсть… скажем так, оружие. Нечто, чего у него не было в прошлый раз».

С головой погрузившись в школьную жизнь, в борьбу с Кхембридж и несправедливостью действий министерства, Гарри совершенно позабыл об услышанных когда-то словах. Но теперь он вспомнил о них и задумался… Если Вольдеморту не удаётся добраться до этого самого оружия — неважно, что это такое — его гнев вполне понятен. Видимо, Орден препятствует Вольдеморту, не даёт заполучить оружие? Где оно хранится? У кого оно сейчас?

— Мимбулюс мимбльтония, — голос Рона вывел Гарри из забытья как раз вовремя, и он через дыру за портретом вскарабкался в общую гостиную.

Гермиона, как оказалось, ушла спать рано. Косолапсус валялся в кресле. На столике у камина было разложено множество узловатых шапочек. Гарри был рад, что Гермионы нет; он не чувствовал в себе сил снова говорить о боли в шраме и выслушивать советы сообщить обо всём Думбльдору. Рон то и дело бросал на него обеспокоенные взгляды, но Гарри решительно достал учебник по зельям и принялся за сочинение. Впрочем, его мысли где-то витали и, к тому времени как Рон тоже собрался спать, Гарри почти ничего написал.

Наступила и миновала полночь, а Гарри всё читал и перечитывал абзац про цинготную траву и баранник горный, не понимая ни слова из прочитанного.

Растенья эти распаляют ум и воспламеняют душу, а оттого особо действенны в Замешательном и Задуряющем Зельях, рождающих горячечность и безрассудство…

Гермиона сказала, что Сириус стал безрассудным, из-за того, что безвылазно сидит дома…

…воспламеняют ум и душу, а оттого особо действенны…

Если бы в «Прорицательской» узнали, что Гарри способен улавливать чувства Вольдеморта, они сочли бы, что у него воспаление мозга…

…в Замешательном и Задуряющем Зельях…

… Замешательство… подходящее слово… Откуда он знает, что чувствует Вольдеморт? Из-за той самой связи между ними, происхождения которой Думбльдор никогда не мог толком объяснить?

…рождающих горячечность…

… как же хочется спать…

…горячечность…

…у камина тепло и уютно, дождь стучит в окна, Косолапсус мурлычет, огонь потрескивает…

Книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на коврик у камина. Голова Гарри склонилась набок…

Он опять шёл по коридору без окон, и его шаги гулко отдавались в тишине. Дверь в конце коридора становилась всё больше и больше; сердце быстро, возбуждённо билось… если только он сумееет её открыть… войти…

Он протянул руку… почти коснулся двери кончиками пальцев…

— Гарри Поттер, сэр!

Сильно вздрогнув, Гарри проснулся. Свечи погасли, а совсем рядом что-то движется…

— Хтозесь? — Гарри подскочил в кресле. Огонь в камине почти потух, в комнате было очень темно.

— Добби принёс вашу сову, сэр! — проскрипел чей-то голос.

— Добби? — невнятно переспросил Гарри, вглядываясь в темноту, туда, откуда послышался голос.

Действительно, у стола, где Гермиона оставила около полудюжины своих творений, стоял домовый эльф Добби. На его голове высилась пирамида из всех когда-либо связанных Гермионой шапочек, надетые одна на другую; они удлинили голову эльфа на два или даже три фута. Снизу торчали большие, заострённые уши. Сверху, мирно ухая, покачивалась вполне здоровая Хедвига.

— Добби вызвался вернуть Гарри Поттеру его сову, — пропищал эльф. Его лицо светилось обожанием. — Профессор Грубль-Планк говорит, что сова здорова, сэр. — Он склонился в глубоком поклоне, клюнув вытертый коврик острым как карандаш носом. Хедвига возмущённо ухнула и перепорхнула на ручку кресла, где сидел Гарри.

— Спасибо тебе, Добби! — поблагодарил Гарри, поглаживая Хедвигу по голове. Он усиленно заморгал — перед глазами всё ещё стояла запертая дверь, которую он видел во сне… Видение было настолько яркое… Гарри внимательнее посмотрел на Добби и заметил, что на нём надето несколько шарфиков и множество носков — ноги эльфа выглядели слишком большими для его тела.

— Ты что, собираешь всё, что связала Гермиона?

— О нет, сэр, — радостно ответил эльф. — Добби берёт вещи и для Винки, сэр.