Чтение онлайн

– Ты хороший мальчик, – сказал профессор Дивангард. Слезы катились по его тостым щекам прямо в густые усы. – И у тебя ее глаза… не думай обо мне слишком плохо, когда все увидишь…

Тут он, совсем как Огрид, уронил голову на руки, издал глубокий вздох и заснул.

Гарри прокрался обратно в замок, чувствуя, как выветривается фортуна фортунатум. Входная дверь по-прежнему была открыта, но на третьем этаже он едва не столкнулся с Дрюзгом и сумел избежать взыскания только благодаря тому, что вовремя юркнул в знакомый секретный проход. Поэтому, сняв плащ-невидимку перед портретом Толстой тети, он нисколько не удивился самой прохладной встрече.

– Ну, и сколько, по-твоему, времени?

– Простите, пожалуйста… мне пришлось выйти по очень важному делу…

– А пароль в полночь сменился! Будешь спать в коридоре!

– Вы шутите? – вскричал Гарри. – С какой стати ему меняться в полночь?

– Так надо, – буркнула Толстая тетя. – Если ты недоволен, иди к директору, усиление мер безопасности – его приказ.

– Отлично, – горько сказал Гарри, глядя на твердый пол. – Просто великолепно. Я бы с радостью пошел к Думбльдору, если б он был в школе, это же он хотел, чтобы я…

– Он в школе, – произнес чей-то голос за спиной у Гарри. – Профессор Думбльдор вернулся около часа назад.

К Гарри, скользя по воздуху, приближался Почти Безголовый Ник. Голова его, как всегда, шатко трепыхалась над гофрированным воротником.

– Я знаю от Кровавого барона, он сам видел, – поведал Ник. – Говорит, Думбльдор в хорошем настроении, только немного устал.

– Где он? – спросил Гарри; его сердце так и подпрыгнуло в груди.

– Он? Завывает и трясет цепями в астрономической башне, это его любимое занятие…

– Да не барон, Думбльдор!

– О!… Он в своем кабинете, – сказал Ник. – Судя по словам барона, у него еще перед сном какое-то важное дело…

– Да уж, это точно! – Гарри едва не лопался от восторга, предвкушая, как расскажет Думбльдору о раздобытом воспоминании. Он развернулся и побежал назад по коридору, не обращая внимания на крики Толстой тети:

– Вернись! Все нормально, я пошутила! Просто разозлилась, что ты меня разбудил! Пароль тот же: «солитер»!

Но Гарри и след простыл. Буквально через несколько минут он уже сказал «шоколадный эклер» думбльдоровой горгулье, и та отпрыгнула вбок, пропустив его к винтовой лестнице.

– Войдите, – раздался в ответ на стук Гарри голос Думбльдора, очень и очень уставший.

Гарри толкнул дверь и вошел в кабинет, абсолютно такой же, как всегда, разве что за окнами стояла тьма, и в небе сверкали звезды.

– Помилуй, Гарри, – удивился Думбльдор. – в честь чего столь поздний визит? Чему обязан удовольствием?

– Сэр… я достал его! Воспоминание Дивангарда.

Гарри показал Думбльдору маленькую стеклянную бутылочку. Несколько мгновений директор потрясенно молчал. Затем его губы расползлись в широкой улыбке.

– Потрясающая новость, Гарри! Ты просто умница! Я знал, что у тебя все получится! – воскликнул он и, больше не беспокоясь о позднем времени, торопливо вышел из-за письменного стола, взял здоровой рукой бутылочку с воспоминанием и направился к шкафчику, где хранился дубльдум.

– А сейчас, – сказал Думбльдор, поставив каменную чашу на стол и вылив туда содержимое бутылочки, – мы, наконец, увидим… Гарри, скорей…

Гарри послушно склонился над дубльдумом и ощутил, что его ноги отрываются от пола… он, как всегда, пролетел сквозь тьму и перенесся на много лет раньше, в кабинет Горация Дивангарда.

Тот, гораздо моложе, чем теперь, рыжеусый, с густыми и блестящими соломенными волосами, как и в прошлый раз, сидел в удобном высоком кресле, положив ноги на бархатный пуфик. В одной руке он держал небольшой бокал вина, а другой рылся в коробке с ананасовыми цукатами. Вокруг сидело несколько мальчиков-подростков, и в центре – Том Реддль, на пальце которого сверкало золотое кольцо Марволо с черным камнем.

Думбльдор опустился рядом с Гарри как раз в тот момент, когда Реддль спросил:

– Сэр, а правда, что профессор Потешанс уходит на пенсию?

– Том, Том, и знал бы, не сказал, – Дивангард укоризненно погрозил Реддлю белым от сахара пальцем, но одновременно с этим подмигнул. – Интересно, откуда ты берешь информацию, дорогой мальчик; зачастую тебе известно больше, чем учителям.

Реддль улыбнулся; остальные засмеялись и восхищенно посмотрели на него.

– С твоей поразительной способностью знать то, что не следует, и умением угодить нужным людям – кстати, спасибо за ананасы, ты совершенно прав, это мои любимые…

Кое-кто из мальчиков опять захихикал.

– …не удивлюсь, если в ближайшие двадцать лет ты станешь министром магии. Пятнадцать, если будешь продолжать присылать ананасы: у меня прекрасные связи в министерстве.

Все расхохотались, а Том Реддль лишь слегка улыбнулся. Хотя он был отнюдь не самый старший, на него явно смотрели как на лидера.

– Не уверен, сэр, что интересуюсь политикой, – сказал он, когда смех прекратился. – А кроме того, у меня сомнительное происхождение.

Двое или трое из ребят с улыбкой переглянулись. Стало понятно, что в их кругу бытует некая шутка о знатном происхождении их предводителя – очевидно, они что-то знали или подозревали.

– Чепуха, – легкомысленно отмахнулся Дивангард, – всем ясней ясного, что ты родом из приличной колдовской семьи; при твоих-то способностях. Нет, Том, ты далеко пойдешь, тут я еще никогда не ошибался.

Маленькие золотые часы на письменном столе пробили одиннадцать; учитель посмотрел назад.

– Святое небо, уже так поздно? Пора, ребята, иначе нам всем влетит. Лестранг, завтра утром я жду сочинение – или ты получишь взыскание. То же касается Эйвери.

Мальчики потянулись к выходу. Дивангард грузно поднялся с кресла и отнес пустой бокал на письменный стол. Шорох за спиной заставил его обернуться; там стоял Реддль.

– Будь осторожен, Том, ты же не хочешь, чтобы тебя поймали вне спальни в такое время, ты ведь у нас староста…

– Сэр, я хотел вас кое о чем спросить.

– Тогда спрашивай скорей, мой мальчик, спрашивай…

– Сэр, мне интересно, знаете ли вы что-нибудь об… окаянтах?

Дивангард уставился на него, рассеянно поглаживая толстыми пальцами ножку бокала.

– Задание по защите от сил зла?

Однако он, вне всякого сомнения, прекрасно понимал, что вопрос не имел отношения к учебе.