Чтение онлайн

— Правильно, от меня! — воскликнул Гарри. — Я рассказал ему на вокзале про Малфоя и ту штуку, которую он хотел починить! Что ж, раз ее нет у них дома, значит, он привез ее в «Хогварц»…

— Каким образом, Гарри? — От удивления Гермиона даже отложила газету. — Когда мы приехали, нас всех обыскали, забыл?

— Правда? — недоуменно спросил Гарри. — Меня — нет.

— Ах да, ты же опоздал… Так вот, когда мы проходили в вестибюль, Филч с головы до ног обшарил нас сенсорами секретности. Любую подозрительную вещь обязательно обнаружили бы; я абсолютно точно знаю, что у Краббе конфисковали сушеную голову. Малфой никак не мог ничего протащить!

Некоторое время Гарри обескураженно смотрел, как Джинни играет с пигмейским пуфкой Арнольдом — пока не придумал, что возразить.

— Значит, ему это прислали совиной почтой, — сказал он. — Мать или кто-то еще.

— Сов тоже проверяют, — ответила Гермиона. — Филч сказал, что натыкал сенсоров всюду, куда только смог добраться.

Гарри больше не нашел, что сказать, и сдался. Похоже, Малфой действительно не мог протащить в школу ничего опасного. В надежде на поддержку Гарри взглянул на Рона, но тот по-прежнему сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на Лаванду Браун.

— Ты можешь представить, как Малфой мог бы…?

— Отстань, — сказал Рон.

— Слушай, я не виноват, что Дивангард пригласил нас с Гермионой на свой дурацкий ужин! Мы совершенно не хотим туда идти, ясно? — вспылил Гарри.

— Ну, а меня ни на какие ужины не приглашали, — поднимаясь, проговорил Рон, — поэтому я иду спать.

Он решительно направился к двери, ведущей в спальни мальчиков. Гарри и Гермиона оторопело смотрели ему вслед.

— Гарри? — Демельза Робинс, новый Охотник, неожиданно появилась возле его плеча. — У меня для тебя сообщение.

— От профессора Дивангарда? — с надеждой спросил Гарри и сел чуть прямее.

— Нет… от профессора Злея, — сказала Демельза. У Гарри упало сердце. — Он говорит, что сегодня вечером в половине девятого ты должен быть у него в кабинете и отработать взыскание… э-э… даже если тебя пригласили на двадцать пять ужинов. А еще он просил сказать, что ты будешь сортировать скучечервей для зельеделия, отбирать протухших, и еще… тебе не нужно приносить защитные перчатки.

— Понял, — мрачно кивнул Гарри. — Спасибо большое, Демельза.

Но где же Думбльдор, и чем он занят? За несколько недель Гарри видел директора дважды, да и то мельком. В Большом зале тот не появлялся. Видимо, Гермиона права: Думбльдора подолгу не бывает в школе. Но как же уроки, которые он собирался давать Гарри? Сначала сказал, что они связаны с пророчеством, успокоил, а теперь бросил...

На середину октября назначили первый в этом году поход в Хогсмед. Гарри боялся, что из соображений безопасности их вообще могут запретить, поэтому очень обрадовался, узнав о прогулке; всегда приятно на несколько часов выбраться из замка.

В день похода — он обещал быть ненастным — Гарри проснулся рано и решил до завтрака полистать «Высшее зельеделие». Его редко случалось застать за чтением учебника в постели; как справедливо заметил Рон, такое поведение просто неприлично, если ты не Гермиона, в этом смысле больная на голову. Но Гарри не считал «Высшее зельеделие» Принца-полукровки учебником. Чем больше он его читал, тем ясней понимал, сколько там всевозможной ценной информации — не только советов по приготовлению зелий, благодаря которым Гарри удалось заслужить восхищенное уважение Дивангарда, но и различных заклятий и любопытных видов порчи, изобретенных, судя по многочисленным вычеркиваниям и исправлениям на полях, самим Принцем.

Гарри уже испробовал несколько заклинаний: порчу, от которой ногти на ногах росли устрашающе быстро (Гарри испытал его на Краббе и получил весьма забавные результаты); заклятье, приклеивавшее язык к небу (он дважды наложил его на ничего не подозревающего Аргуса Филча, вызвав всеобщие аплодисменты). Но самым полезным оказалось Маффлиато — заклятие, от которого уши людей в ближайшем окружении наполнялись невнятным гудением, и можно было сколько угодно разговаривать в классе, не опасаясь, что тебя подслушают. Одна только Гермиона упорно не одобряла этих развлечений и вообще отказывалась разговаривать под Маффлиато.

Гарри сел в постели и повернул книгу к свету, чтобы лучше разглядеть инструкции к заклятию, с которым Принцу, похоже, пришлось повозиться. Многое он вычеркнул и переправил, но в самом верху страницы очень мелким почерком вписал:

Левикорпус (н-врб)

В стекла бил ветер и мокрый снег, Невилль громко храпел, а Гарри не отрываясь смотрел на буквы в скобках. Н-врб… видимо, «невербальное». Вряд ли он сможет это выполнить; с невербальными заклятиями у него по-прежнему трудности, о чем Злей не забывает упомянуть на каждом уроке защиты от сил зла. С другой стороны, Принц показал себя более талантливым педагогом...

Направив палочку в пространство, Гарри легонько воздел ее вверх и мысленно произнес: «Левикорпус».

— А-а-а-а-а-а-а!

Полыхнул яркий свет, и комната наполнилась голосами: всех разбудил вопль Рона. Гарри от ужаса отшвырнул куда-то «Высшее зельеделие». Рон висел вниз головой в воздухе, будто вздернутый за лодыжку невидимым крюком.

— Прости! — орал Гарри, пока Дин и Симус ревели от смеха, а Невилль, который свалился с кровати, поднимался на ноги. — Подожди… я тебя сниму…

Он в панике зашарил руками, схватил учебник и принялся листать его, разыскивая нужную страницу; наконец нашел и разобрал одно из слов, теснившихся под заклинанием. Молясь, чтобы это оказалось контрзаклятие, Гарри сконцентрировал волю и подумал: «Либеракорпус!»

Еще одна вспышка, и Рон мешком повалился на свой матрас.

— Прости, — еще раз пролепетал Гарри. Дин и Симус продолжали помирать со смеху.

— В следующий раз, — глухо пробормотал Рон, — лучше поставь будильник.

Позже, когда они оделись, защитившись от непогоды сразу несколькими свитерами — творениями миссис Уэсли, и взяли с собой плащи, шарфы и перчатки, потрясение Рона ослабло; он уже считал новое заклинание Гарри очень забавным, настолько, что, едва сев за стол, рассказал о случившемся Гермионе.

— … а потом опять вспыхнул свет, и я оказался на кровати! — Рон ухмыльнулся и впился зубами в сосиску.

За все время этого веселого повествования Гермиона ни разу не улыбнулась и теперь с холодным неодобрением повернулась к Гарри.