Чтение онлайн

Конечно, в моем возрасте думать о будущем своих детей – это, мягко говоря, довольно смело и нереалистично, но…

Я не хотел, чтобы у моих потомков было такое же чудесное детство. Как однажды мне объяснил мой учитель: свое детство я уже не исправлю. И единственный выход тут – дать все, чего у меня не было, своим будущим детям. Ну, либо же стать архимагом в магии пространства и времени, перейти в параллельную вселенную, где время идет по-другому, вселиться в тело своего дневника, перед этим убив Волди, и всех, кто мог бы угрожать своим родителям… Короче, легче компенсировать свои заскоки на детях, которые у нас с Гермионой когда-нибудь будут.

Для этого нужна была репутация, которую мои предки благополучно просрали.

А ведь эта самая репутация довольно сложная штучка. Начнешь всех калечить, посчитают отморозком, и, хотя это даже в чем-то и хорошо, но там есть нюансы. Нужно казаться отморозком, с которым можно и нужно иметь дело.

Начнешь всем помогать, не дай боги, посчитают светлым, и это уже намного хуже, так как такими принято помыкать. У светлых нет разных градаций. Там принято слушаться только Дамби, а все остальные его покорные рабы.

К нейтралам хода тоже нет, так как те на самом деле просто слизняки, которые мало на что могут повлиять. Не то, чтобы их идеология была не близка мне. Наиболее адекватными были как раз они. Только вот с этим их излишним нейтралитетом они позволили маг миру скатиться в Тартар. Ведь порой бездействие, намного более страшное преступление, чем любое даже самое неправильное действие.

Так что с трех сторон была засада. Ну а мне нужно было поднимать престиж целых двух родов, что было опять-таки, слишком сложно.

Конечно же мы с невестой, не без участия портрета бабушки обсуждали этот вопрос. Но ни к чему конкретному так и не пришли. Нужно было ориентироваться прямо на местности.

Торжественный пир был не торжественен. Как бы тупо это не звучало.

Атмосфера давила из-за близости дементоров, дети были напуганы, даже несмотря на то, что я вроде как постарался им помочь прийти в себя, но все же. Погода… Тут ничего неожиданного. В шотландии погода не бывает веселой. Тут вам не Гавайи. Да и клоун, который зовет себя директором этого свинарника, никак не мог разрядить обстановку. Вернее, не хотел.

Именно так. Этот кусок фанатичного говна просто не захотел принять меры ради благополучия детей, и это было мерзко, как по мне.

В самом крайнем случае, если бы прямо во время пира каждый декан на несколько минут выпустил бы в зал своего патронуса, то дети смогли бы хотя бы чуть-чуть согреться и прийти в себя. Но нет же, нужно было следовать традициям и выпустить в зал гребаную нежить в лице факультетских приведений, которые еще больше омрачили ситуацию, делая бедных малышей еще чуточку несчастнее.

Радовали только две вещи. Во-первых, мрачная сосредоточенность великого светлого, который уже узнал про бездарную смерть своей шавки. Прям было радостно видеть ублюдка в плохом настроении, хоть он и пытался казаться все тем же клоуном. А во-вторых, моя пропаганда сработала. Именно так. Ведь хоть у нас и не было много времени после дементоров, но короткие речи все же сделали свое. На Гриффиндор попали всего двое мальчиков. Да и на Слизерин попали всего четверо детей, а все остальные распределились по остальным двум факультетам. И каждый раз, когда дети попадали к воронам или к барсукам, я демонстративно громко хлопал, из-за чего получил парочку косых взглядов от своих “друзей”. Но вот тут мне было искренне плевать.

Несмотря ни на что, я для себя твердо решил, что из Гриффиндора у меня друзей или даже союзников быть не может. В этом факультете давно и прочно обосновались шакалы, выгнав всех львов, если такие когда-то тут и были. Даже среди змеек можно было найти адекватных ребят и что-то с ними обсудить. Но уж никак не с Грифами.

В гостиной факультета, как всегда, был бардак. Другим слово – это состояние сложно описать. Тут ведь виноваты даже не дети. Сама система так устроена. Во времена Годрика ценились качества, которые в современном мире, мягко говоря, не катят.

Агрессивность и наглость – вот те качества, которые переименовали в храбрость и сделали абсолютом этого факультета. Мест, чтобы посидеть спокойно и сделать уроки или пообщаться, было намного меньше, чем было детей. Это нарочно было сделано для того, чтобы даже в такой мелочи дети боролись. Красно золотые цвета буквально везде возбуждали психику, не способствуя для спокойного времяпровождения, тоже неся свою лепту, хотя их смысл был не в этом.

Гриффиндор был наемником от мозга костей. Кровь за золото. Вот истинный смысл цветов факультета благородных львов. А все остальное напускная бравада, дабы прикрыть мерзкий ореол бесчестия и алчности. И эта аура до сих пор сохранилась в стенах этой башни. Нормальные люди не могли стать своими в этом месте, это было просто невозможно.

Как же я учился два года тут, и не особенно задумывался об этом? Ответ – предатели крови.

Как не стыдно это признавать, но я был под защитой этих мерзких уебищ, которые приватизировали избранного героя, и не только изолировали от остального факультета, но и защищали.

Маленький диванчик в углу факультета был зарезервирован для золотого трио, куда входили герой-олень, дама-в-беде-дура и предатель-крови-куратор. А силовой поддержкой выступали близнецы, не позволяя нам увидеть гнилую натура красно-золотого факультета. А ведь посмотреть было на что.

Я даже не представляю, как даже под действием многочисленных зелий я мог быть таким слепым. Насилие тут было везде.

Вот в углу Ли Джордан зажал в угол второкурсницу, и, наверное, потихоньку начинает ломать бедную маглорожденную, чтобы через пару лет, когда та хотя бы минимально оформиться как девушка, иметь свою секс-рабыню.

Вот прямо в центре гостиной близнецы прессовали первокурсника, который очень устал, и очень напуган. Правда, как только эта парочка уебков увидели меня, то сразу же направились ко мне, но до этого творили свою мерзость.

Вон, в другом углу сидят охотницы команды, как всегда все трое вместе. Правда они уже начали склоняться к тому, чтобы лечь под близнецов, чтобы их не сломали, как и многие другие серые тени в гостиной, которые были совсем не рады возвращению в этот ад.

Таких моментов было слишком много. Это место с каждой секундой все больше напоминало мне колонию строгого режима. И мне было просто страшно представить, что бы случилось с Гермионой, если бы она была тут без меня. Или если бы я вдруг родился девушкой. Просто ад на земле.