Чтение онлайн

От входной двери донесся щелчок открывающейся прорези, куда почтальон опускал почту, и, несколько позже, звук упавших на коврик писем.

— Принеси почту, Дудли, — велел дядя Вернон из-за газеты.

— Пусть Гарри принесет.

— Принеси почту, Гарри.

— Пусть Дудли принесет.

— Ткни его палкой, Дудли.

Гарри увернулся от палки и пошел за почтой. На коврике лежали три предмета: открытка от Маржи, сестры дяди Вернона, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, скорее всего, со счетами, и — письмо для Гарри.

Гарри взял письмо в руки и не мог оторвать от него глаз; сердце мальчика, как мячик на резинке, прыгало в груди. Никто, никогда, за всю его жизнь не писал ему писем. Да и кто бы стал ему писать? У него не было ни друзей, ни родственников — и он не был записан в библиотеку, так что не получал даже невежливых уведомлений с требованиями вернуть просроченные книги. И все же, вот оно — письмо, с адресом, доказывавшим, что никакой ошибки нет:

Конверт был толстый и тяжелый, из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка отсутствовала.

Трясущимися руками повернув конверт обратной стороной, Гарри увидел пурпурную сургучную печать с гербом: лев, орел, барсук и змея, окружавшие большую букву «Х».

— Ну где ты там? — раздался голос дяди Вернона. — Что, проверяешь, нет ли бомб? — он засмеялся собственной шутке.

Гарри вернулся на кухню, не переставая рассматривать письмо. Он протянул дяде Вернону открытку и счета, а сам сел и начал медленно открывать желтый конверт.

Дядя Вернон рывком вскрыл счета, раздраженно фыркнул и стал читать открытку.

— Маржи заболела, — сообщил он тете Петунии, — съела какую-то…

— Пап! — вдруг закричал Дудли. — Пап, смотри, что это у Гарри?

Гарри почти уже развернул письмо, написанное на таком же жестком пергаменте, из которого был сделан конверт, но тут дядя Вернон грубо выдернул письмо у него из рук.

— Это мое! — закричал Гарри, пытаясь вернуть письмо.

— Кто это станет тебе писать? — издевательски бросил дядя Вернон, держа письмо одной рукой и встряхивая его, чтобы оно развернулось. Он глянул на текст, и цвет его лица сменился с красного на зеленый быстрее, чем меняется свет у светофора. Но на зеленом дело не кончилось. Буквально через секунду лицо дяди Вернона приобрело сероватый оттенок засохшей овсяной каши.

— П-п-петуния! — задыхаясь, прошептал он.

Дудли попытался выхватить и прочитать письмо, но дядя Вернон держал его высоко, так, что Дудли не мог дотянуться. Тетя Петуния с любопытством взяла пергамент у дяди из рук и прочла первую строчку. С минуту она стояла покачиваясь, будто вот-вот упадет в обморок. Потом схватилась за горло и издала задушенный хрип.

— Вернон! Боже милосердный! Вернон!

Они смотрели друг на друга, словно позабыв о том, что Дудли и Гарри все еще находятся в кухне. Дудли не привык, чтобы его игнорировали. Он изо всех сил треснул отца палкой по голове.

— Хочу прочитать письмо! — заявил он громко.

— Это я хочу прочитать письмо, — гневно прервал его Гарри, — оно мое!

— Убирайтесь отсюда, оба! — прохрипел дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт.

Гарри не пошевелился.

— ОТДАЙТЕ МНЕ ПИСЬМО! — заорал он.

— Отдайте мне письмо! — потребовал Дудли.

— ВОН! — проревел дядя Вернон и за шкирку вышвырнул обоих мальчишек в холл, захлопнув кухонную дверь у них перед носом. Гарри и Дудли тут же деловито и безмолвно подрались за место у замочной скважины. Дудли победил, поэтому Гарри, в очках, болтавшихся на одном ухе, лег на живот и стал подслушивать под дверью.

— Вернон, — говорила тетя Петуния дрожащим голосом, — посмотри на адрес — откуда они могли узнать, где он спит? Ты же не думаешь, что за нами следят?

— Следят — шпионят — может быть, даже подглядывают, — дико бормотал дядя Вернон.

— Что же нам делать, Вернон? Написать им? Сказать, что мы не желаем…

Гарри видел, как сияющие черные туфли дяди Вернона шагают взад-вперед по кухне.

— Нет, — наконец решил дядя Вернон, — мы не будем обращать на это внимания. Если они не получат ответа… Да, так будет лучше всего… мы ничего не будем делать…

— Но…

— Мне не нужно ничего такого в моем доме, Петуния! Разве мы не поклялись, когда оставили его у себя, что будем выжигать каленым железом всю эту опасную ересь?

Вечером, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто, чего никогда раньше не делал; он посетил Гарри в его буфете.

— Где мое письмо? — выпалил Гарри, едва только дядя Вернон протиснулся в дверцу. — Кто это мне пишет?

— Никто. Это письмо попало к тебе по ошибке, — коротко объяснил дядя Вернон. — Я его сжег.

— Ничего не по ошибке, — сердито буркнул Гарри, — там был написан мой буфет.

— ТИХО! — рявкнул дядя Вернон, и с потолка свалилась пара пауков. Дядя несколько раз глубоко вдохнул, а затем заставил себя улыбнуться, что вышло у него довольно неудачно.

— Кстати, Гарри…по поводу буфета. Мы с твоей тетей считаем… ты уже такой большой… тебе тут неудобно… мы думаем, будет хорошо, если ты переедешь во вторую спальню Дудли.

— Зачем? — спросил Гарри.

— Не задавай лишних вопросов! — гаркнул дядя. — Собирай свои вещи и побыстрее!

В доме было четыре спальни: одна принадлежала дядя Вернону и тете Петунии, вторая служила комнатой для гостей (чаще всего в ней останавливалась Маржи, сестра дяди Вернона), в третьей спал Дудли, а в четвертой хранились вещи и игрушки Дудли, не вмещавшиеся в его первую комнату. Гарри потребовалось одно-единственное путешествие на второй этаж, чтобы перенести туда всё своё имущество. Он присел на кровать и осмотрелся. Практически все вещи в комнате были поломаны или разбиты. Всего месяц назад купленная видеокамера валялась поверх игрушечного танка, которым Дудли как-то переехал соседскую собаку; в углу пылился первый собственный телевизор Дудли, разбитый ногой в тот день, когда отменили его любимую передачу; здесь же стояла большая птичья клетка, где когда-то жил попугай, которого Дудли обменял на настоящее помповое ружье, лежавшее на верхней полке с погнутым дулом — Дудли неудачно посидел на нем. Остальные полки были забиты книгами. Книги выглядели новыми и нетронутыми.

Снизу доносился рев Дудли: «не хочу, чтобы он там жил… мне нужна эта комната… выгоните его…».

Гарри вздохнул и растянулся на кровати. Еще вчера он отдал бы что угодно, лишь бы получить эту комнату. Сегодня он скорее согласился бы снова оказаться в буфете, но с письмом, чем быть здесь наверху без письма.

На следующее утро за завтраком все вели себя неестественно тихо. Один Дудли кричал, вопил, колотил отца палкой, пинал мать ногами, притворялся, что его тошнит, и даже разбил черепахой стекло в парнике, но так и не получил назад своей комнаты. Гарри в это время вспоминал вчерашний день и проклинал себя за то, что не прочитал письмо в холле. Дядя Вернон и тетя Петуния бросали друг на друга мрачные взгляды.