Чтение онлайн

Ворам всегда досаждают собаки, собаки любого размера. Лучшие друзья человека могут тебя изжевать или лаять до тех пор, пока не вывалятся внутренности или кто-то не придет посмотреть, из-за чего весь этот шум-гам. Присутствие Трумена представляло для него единственную опасность в его сегодняшней работе, но Саймон все-таки решил ни перед чем не останавливаться. По словам Секоры, собака не была злой. Раздражительной и старой, возможно, но не злой. Семьсот пятьдесят тысяч долларов стоили того, чтобы попробовать пройти мимо нее.

Саймон медленно нагнулся — никаких резких движений — и протянул тарелку далматину. Трумен подбежал и понюхал. Потом понюхал еще. Саймон затаил дыхание. Момент истины. Три четверти миллиона долларов и, может быть, свобода Саймона зависели от того, что сделает собака в ближайшие несколько секунд. Чертовский азарт. Саймон любил его. Он сам выбрал эту жизнь и отвечал за это сам. А жизнь, выстроенную по правилам, написанным кем-то другим, можно послать куда подальше.

Трумен зарылся в мясо. Саймон свободно вздохнул. Его сердце успокоилось. Он поставил тарелку на пол и погладил далматина по голове. Сейчас вам официант принесет карту вин. Трумен вилял хвостом, не поднимая головы.

Саймон разогнулся и подошел к зеркалу слева от входа в хозяйскую спальню. Как и все в доме Тукермана, зеркало было искусно сделано и богато украшено. Большое, в половину роста Саймона, в толстой позолоченной раме, украшенной лебедями, сатирами и херувимами. За ним также скрывалась охранная сигнализация, подсоединенная к стенному сейфу в спальне, расположенному как раз за этим зеркалом.

Саймон размял пальцы, глубоко вздохнул и стал снимать зеркало со стены. Урони он эту конфетку — и семь лет ему обеспечено. А скорее всего десять или двадцать. Сигнализация не сработала.

Но она была точно включена. Об этом говорила маленькая горящая красная лампочка. Саймон поставил зеркало на пол и повернул ключ сигнализации. Красная лампочка погасла. Зажглась белая. Сигнализация была отключена. Никаких сообщений и по полицейскому каналу. Это значило, что сигнализация молчала. Ну что ж, пусть не оставляет удача. Он посмотрел на Трумена, который, наклонив голову, медленно жевал на левой стороне, как будто у него болели зубы. Что, приятель, старость не радость?

Саймон повернул ручку двери и чуть приоткрыл ее. Он не думал, ито там кто-то есть, но осторожность не помешает. Сегодня в пять часов дня Даг позвонил з Атлантик-Сити и выяснил, что Тукерманы остановились в одной из самых лучших гостиниц в казино в Бордволке и собираются пробыть там, по крайнем мере, до понедельника.

Саймон оставил дверь приоткрытой. Пусть Трумен зайдет, если захочет. Если оставить его снаружи, он может лаять и скрестись в закрытую дверь, чтобы быть рядом со своим только что обретенным новым другом.

Спальная была прекрасно обставленной и просторной. Стиль Новой Англии. Потолки в балках, камин, прялка, кресло-качалка, двуспальная кровать с четырьмя столбиками и пологом, покрывала в оборках. Акварели и оловянные кружки на стенах. Натертый пол с разбросанными там и сям ковриками. Эркеры, выходящие на берег залива. Саймону не требовалось большого воображения, чтобы представить, что эту комнату населяют привидения и прочая другая нечисть.

Он шагнул чуть-чуть влево, чтобы посмотреть поближе на акварель, где были изображены дети в шерстяных шапочках и бриджах, катающиеся на коньках по замерзшему пруду Новой Англии. Саймон поставил картину на пол, достал маленький ломик из своей сумки и рукой в перчатке ощупал контур сейфа, спрятанного за картиной. Ничего особенного. Приходилось встречаться с такими раньше, и никаких затруднений. Маленький, не больше фута в длину и шесть дюймов в высоту. Грубо говоря, не больше буханки хлеба.

Несколько минут спустя он выломал сейф из деревянной стены. Он положил его в свою сумку, как и кусочки дерева, вывалившиеся вместе с сейфом. Положив сумку около двери, он повесил акварель на прежнее место. Аккуратность прежде всего.

Теперь сейф номер два. Этот был спрятан в стенном шкафу рядом с окнами. В шкафу ничего не было, кроме рубашек с монограммой Тукермана и дюжины его же двухцветной обуви. Все рубашки были дорогими, сделанными вручную и с монограммами. Каждая была отглажена и повешена на деревянную вешалку. Дюжина за дюжиной обуви, с преобладанием двухцветной, были аккуратно расставлены по блестящим металлическим стеллажам. Тщеславен до мозга костей этот мистер Тукерман. Интересно, думал Саймон, сколько места, если вообще предусмотрено, выделено миссис Тукерман.

Хотя шкаф и был просторен, Саймону пришлось кое-что отодвинуть, чтобы освободить себе пространство. Он выдвинул два стеллажа с обувью в спальню, бережно положил дюжину рубашек на кровать и, закатав коврик, лежащий на полу шкафа, обнажил спрятанный под ним сейф. Такого же типа, как и в стене. Тукерман замуровал его в полу, как противопехотную мину. Небольшая регулировка очков ночного видения, так как в шкафу было темнее, чем снаружи, и — давай снова за работу.

Выкопать этот было гораздо труднее. Сучья работа! Все из-за каменного пола. Пот заливал Саймону очки, дважды пришлось снимать их, чтобы протереть от попавшей в них влаги. Но все же через десять минут сейф был у него в руках. И присоединился к другим вещам в его сумке. Это была только половина работы. Другая половина состояла в том, чтобы открыть их.

Стеллажи с обувью, рубашка и коврик были возвращены на свои первоначальные места в шкафу. Деревянные щепки от шкафа скрылись в его сумке. Насколько мог судить Саймон, комната приобрела свой обычный вид. Выйдя из спальни, он снова включил сигнализацию, повесил на место зеркало и закрыл дверь. Пустая тарелка Трумена, вылизанная им до блеска, тоже отправилась в сумку, которая весила теперь уже целую тонну. Саймону не очень-то хотелось, чтобы кража обнаружилась прежде, чем он выберется из дома и будет уже далеко.

Он на цыпочках пошел по холлу к лестнице, потом вдруг остановился и оглянулся. Трумен шел за ним. Саймон усмехнулся. А почему бы и нет?

В винном погребе Саймон принялся за сейфы, а Трумен улегся на холодный бетонный пол, положив свою черно-белую пятнистую голову на передние скрещенные лапы, и уставился на него. Оба сейфа были закрыты. Саймон, не тратя времени попусту, начал колотить ломиком по дну одного из сейфов, пока не пробил в нем дырку. Потом, вставив ломик в дырку, он начал его вращать. Наконец дырка расширилась. Неплохо получилось.

Он залез внутрь сейфа, схватил что-то и вытащил.

Посмотрим. Да, ожерелье, но такое, какое Саймон видел не каждый день. Огромные камни в золотой оправе и золотой фермуар. Можно будет поговорить о шестизначной цифре за эту детку, вне зависимости от того, продаст ли Даг его целиком или разломает и продаст камни по отдельности. Потери даже только одного этого ожерелья вполне, достаточно для того, чтобы поднять ставки страховочной премии Тукермана.

Саймон снова залез в сейф и что-то вытащил. Два браслета. Не какие-нибудь. На одном сорок или пятьдесят небольших камешков, оправленных в золото. Он снова полез в сейф. На этот раз его добычей стал конверт. Ого! Наличность. Все в сотенных купюрах. Сердце Саймона запрыгало в груди. Даг ничего не говорил про наличность.