Чтение онлайн

Сдавал прохожий ренегат, –

Сдавать! Японцу сдать Курилы!

Европе сдать Калининград!..

Так на кого они ворчат?

Скорей, на собственные тени?

От их эфиров, от их ТЕЛЕ,

От их кино (сейчас вертели!)

И с Беларусью наш разлад,

И то, что сданный напрокат,

Наш русский Космос – не при деле…

И тыщи детств, лишённых цели…

И подмосковных рощ захват…

С твоих подсказочек, месье,

Все блудства на журнальном глянце.

Все застрелившиеся. Все

Повешенные новобранцы.

Про "дедовщину" – хватит слов;

Уж им ни век, ни годовщина!

Какая – к ляду – "дедовщина"

В убийстве взводов и полков?!

А прессмен крутится, создав

Таинственное положенье,

В котором тёща – "за солдат",

А зять – за их уничтоженье,

Ан – между родичами… лад!

И оба с треском рухнут в ад!

Лишь папарацци довершат

Моей страны разоруженье…

Как "подфартило" им когда-то!

Какой был кумпол голубой!

– За ростовщичество, ребята!

За крепостничество! На бой!

Как развевались волоса их!

Как романтически высок

Порыв, что сродников бросает

Вперёд – за Денежный мешок!

Пусть рукоплещет сам Эреб

Рванувшимся на баррикаду,

Чтоб людям не было на хлеб,

А было шлюхам на помаду!

Всё и пошло по их раскладу…

Но, стоя носом к Дележу

У Золотой реки истока,

Они завидуют жестоко

Пенсионеру да бомжу!

– --

Кто сам крадёт, а сам кричит,

Того никто не уличит.

Но всяк – запутан, оглушён,

Оправдываясь перед вором, –

Прочь унесётся метеором…

Не зря под шумовым террором

Пал в древности Иерихон!

НОВЫЕ ТИПЫ

Ганечка Иволгин грянулся в обморок, но –

В пламя камина за кипой деньжищ не полез.

Гордый. А эти полезли бы. Им всё равно.

Помнишь, в начале тупых девяностых годов

Эти – полезли. А кто и сегодня готов…

Странная "гордость" однако у этих скотов!

И к Достоевскому – странный у них интерес…

***

Больные, больные мысли!

Оставьте меня, уйдите

В Аид, что вас навевает, –

Не мне, а ему вредите!

Ступайте к тем, кто вам равен!

А мне верните свободу

И счастье – снова не думать –

О чём не думала сроду.

Ступайте к тем, кто вам служит;

Кто с вами тайно пирует,

Кто наше пачкает имя,

Кто строчки наши ворует,

Кто добр бывал, да нечасто.

Чья жизнь – измена сплошная!

Грешна. А всё же гораздо,

Быть может, меньше грешна я.

Все грешны. Всех уравнять бы,

Кажись, по общему сходству?

Но кто-то грех ненавидит,

А кто-то – рад греховодству.

…Больные мысли, ступайте

К бездарным призракам ночи.

Давно вас там поджидают.

(А нас, надеюсь, не очень.)

Там вязкость лжи – непролазна!

Там вечно что-нибудь прячут…

И нет там даже "соблазна",

О коем столько судачат.

Там Хаос выше Порядка

Поставлен в честь вероломства…

Грешна! А всё же мне гадко

Водить такие знакомства.

Я знаю: вызов не выход.

Но пусть подслушают стены:

Я всем расскажу (тихо-тихо)

Как жить, не зная измены.

ЗАРОСШИЙ САМОЗВАНЕЦ

Не убедить ни русского, ни бритта,

Что это вот – "шекспировский портрет"!

Пускай физиономия небрита,

На так заволосатеть! Не поэт,