Чтение онлайн

"Когда я почувствовал, что могу от происходящего сойти с ума, решил: надо занять голову какой-то работой. Начал вспоминать все иностранные стихи, которые читал когда-либо. Оказалось, что помню очень много, даже не ожидал... Потом стал переводить их на русский язык и запоминать. Дело моё трижды возвращали на доследование — за недоказанностью вины. Наконец Особое совещание при Берии вынесло приговор: шесть лет лагерей. Минимальный срок по этой статье, с зачётом двух лет следствия... Но переводить я не переставал и в лагере, под Канском. Так получилось, что я, спасаясь от сумасшествия, приобрёл новую профессию".

Французский, английский и немецкий Александр Александрович знал с детства и учил в пажеском корпусе. Испанским, итальянским и латынью овладел в университете. В зоне, общаясь с нерусскими заключёнными, Сан-Саныч пополнял и лингвистические знания. Уже работая в школе, изучил португальский — оказалось достаточно прочитать книгу на этом языке. А славянские языки, считал он, должен знать каждый образованный русский человек.

К 1975 году в переводах А.А. Энгельке были опубликованы стихи Г.Лонгфелло, Г.Сакса, Г.Шторма, В.Гюго, нескольких латиноамериканских поэтов и проза — новеллы Ш.Нодье, произведения Стендаля, занявшие один из томов полного собрания этого автора, "Сражение при Арапилях" Бенито Переса Гальдоса и многое другое. Но гордостью Александра Александровича стало издание книги Альфреда де Виньи "Неволя и величие солдата" (Л., "Наука", серия "Памятники литературы", 1968). В ней А.А. Энгельке принадлежат перевод, биографический очерк и примечания. Он прочитал де Виньи в подлиннике ещё кадетом и пронёс впечатление от книги через всю жизнь.

В октябре 1977 года телеграмма известила меня о смерти Александра Александровича.

Провожали его литераторы и военные. Распорядитель церемонии, предоставляя слово для прощания, называл имена известных ленинградских писателей, поэтов, переводчиков... Потом выступали преподаватели и курсанты высшего военно-инженерного училища. Тем временем у гроба сменяли одна другую группы почётного караула. Последними подошли и встали четверо очень пожилых (явно за семьдесят), но крепких, подтянутых, чем-то схожих между собой мужчин. Из компании строгих, с незакрашенными сединами дам почтенного возраста, окружавших Веру Михайловну, дочь Ирину и внуков, послышалось приглушённое:

— Последние кавалергарды... Однокурсники из Императорского Пажеского корпуса...

— Все с кавалергардскими проборами... Ах, молодцы!..

Седые причёски четверых ветеранов были совершенно такими же, как у Александра Александровича. И пока стояли эти четверо, ещё не раз прозвучало полузабытое слово, означающее воина русской конной гвардии. "Четыре кавалергарда..." — негромко произнёс опирающийся на трость капитан первого ранга. "Четыре кавалергарда..." — задумчиво повторил учёный с тремя лауреатскими медалями. "Четыре кавалергарда…" — прокатилось, прошелестело, переповторённое многими пожилыми людьми.

Вызванные этим сочетанием звуков какие-то чуть ли не шекспировские ассоциации не оставляли меня до тех пор, пока не пришло решение — написать о прекрасном человеке, учителе и друге. Написать в стихах, как Бог на душу положит.

В поэме "Кавалергардский марш" образ главного героя во многом срисован с Александра Александровича Энгельке. Частично привнесены и черты других знакомых мне людей, чем-то схожих с ним — характерами, талантом, судьбами...

Посвящается светлой памяти А.А. Энгельке

ПРОЛОГ

1917

Побудка! Побудка! Побудка! —

казённая дудка орёт.

Ноябрьское серое утро

над красной казармой встаёт.

Обуты, по пояс одеты,

проскакивая этажи,

на плац выбегают кадеты

(а строго по форме — пажи).

……………………

Над плацем холодным позёмка,

над лужами синего льда...

Но голос полковника звонко

как выстрелил: — Господа!

Папаха его без кокарды

над серыми льдинками глаз. — Кадеты! Кавалергарды!

Слушай последний приказ! …До кухни, складов и конюшен

катится обвал новостей:

— Наш пажеский корпус распущен

декретом советских властей!

Военный министр не в ответе

за вашу дальнейшую жизнь...

Вы — вольные граждане, дети...

Прощайте! И — р-разойдись!

ШАГИ КАВАЛЕРГАРДА

1917

Человеку — тринадцать лет.

Он вчера ещё был кадет.

Был свободен от мыслей, что делать,

чем заняться сейчас и потом,

что читать, чем сегодня обедать,

чем согреть промерзающий дом,

где купить или выменять чаю,

керосину, мыла, пшена,

и зачем на Земле мировая

и любая другая война?..

………………….

Снимает шинель в прихожей

штабс-капитан — инженер.

Два Александра похожи —

кадетик и офицер.

Здоровый дворянский ужин —

картошка, морковный чай...

— Папа, кому ты служишь?

Не хочешь — не отвечай...

— Разум в смятении мечется,

но сердце напомнило мне:

"За веру, царя и Отечество!" —

русский девиз на войне.

Престол? Батыя наследство...

В России его уже нет...

Но вера — есть! И Отечество...

На них и сошёлся свет.

И царь, и Советы — от Бога.

Воздано по делам!

Сколько ни думай, дорога

одна уготована нам.