Чтение онлайн

Итак, по утрам Геннадий наблюдал, как мальчик несет на плече стопу полотенец. Стопа в высоту казалась почти такого же размера, как он сам. Это было захватывающе красиво. Будто бы мальчик, как канатный плясун, шел по натянутой проволоке. Выгиб спины, покрытой мелкими бисеринками пота, прямая шея и покачивающаяся при каждом шаге стопка небесно-голубых полотенец. А если мальчик споткнется?

Мальчик, провожаемый взглядом, доходил до своего прилавка возле душевых кабинок. Здесь он целый день, стоя на жаре в белых форменных шортах и кительке с позолоченными пуговицами, выдавал отдыхающим полотенца. Тут-то, выждав паузу, чтобы мальчик отдышался, подходил Геннадий и протягивал руку. Мальчик первому выдавал ему два полотенца, еще прохладных и чуть влажных после ночной стирки, и улыбался. Они оба догадывались, что каждый хочет от другого, но мальчик вроде бы боялся. У мальчика уже был некоторый опыт. Ему хотелось новые кроссовки, какую-нибудь нарядную майку и мороженого в "Макдональдсе" на набережной, чтобы походить на беззаботного приезжего европейского мальчика. Беззаботные и праздные мальчики не обязательно европейцы. А что касается того, что хочет этот голубоглазый и ласковый русский, то это ведь недолго, и природное недоумение можно перетерпеть. Но всё это были только головные размышления.

Вечерами Геннадий сидел в баре вместе с Галиной, они слушали музыку, и Геннадий тихо напивался, а мальчик перед тем, как уйти домой, в темную нору, называемую домом, пересчитывал и сдавал в прачечную полотенца. Геннадию было мучительно все это время сознавать, что мальчик находится где-то почти рядом, но к нему невозможно прикоснуться. А мальчик волновался, что этот белый парень уедет, а кроссовки он так и не получит. У обоих были свои переживания.

Они все-таки встретились накануне дня отъезда Геннадия в Москву. Самолет уходил рано утром. Вещи с вечера уже были упакованы и собраны, и перед сном Геннадий отпросился бросить монетку в море. "Ты брось монетку и за меня, — сказала Галина, — но долго не ходи, ты мастер исчезать вечером надолго". Вот это "долго не ходи" и сидело в сознании Геннадия, когда он встретил мальчика на пляже. Лишний скандал ему был не нужен, особенно в день отъезда, тогда и пяти долларов на пиво не выпросишь, чтобы выпить в аэропорту. В этот день мальчик, оказывается, подменял заболевшего ночного охранника. Пляж был темен, лишь фонари покачивались в олеандрах у душевых кабин. Геннадий протянул мальчику руку для пожатия, и мальчик пожал ее медленно и, как показалось Геннадию, томно, со значением. Тогда Геннадий положил свою руку мальчику на плечо и почувствовал, как все его, Геннадия, тело сотрясает крупная неостановимая дрожь. Мальчик, не сбрасывая с плеча чужой трепещущей руки, вдруг весь напрягся, а потом сделал на редкость пошлый и примитивный для этой возвышенной минуты жест: сложил пальцы щепотью и потер их, будто соля пищу. Жест, на всех языках мира означающий деньги. Трясущимися руками Геннадий достал из заднего кармана джинсов пятидесятидолларовую бумажку и протянул мальчику.

Лицо мальчика было мечтательным и серьезным, когда они обнялись в розовых кустах за сараем лодочной станции. От моря тянуло прохладой, лампочка над входом в сарай болталась, перемещая обзор. Стоя на коленях, Геннадий поднимал взгляд, как бы ожидая, что мальчик посмотрит на него, но глаза того были обращены куда-то в темную даль моря, лишь руки всегда привычно протягивавшие Геннадию полотенца, теперь, как арбуз, сжимали его виски и теребили волосы. Геннадий так и не понял, было ли ему хорошо, и получил ли он за свои деньги то, что хотел. Но наступила какая-то разрядка, так в жаркий день долго что-то копится в природе и вдруг разрешается грозой. И все же жизнь была прекрасна! Отпуск удался, загар покрывает его плечи, спину и ноги, желания осуществились.

Геннадий почти вовремя вернулся к своим собранным чемоданам и к жене. Она уже лежала в постели, и ее лицо блестело от ночного крема. Он как бы приплыл в свою собственную пристань. В душе у Геннадия даже шевельнулось чувство раскаяния. Всё, в последний раз! Вот ведь удивительно, женился по расчету, а живет, кажется, по любви. Их ночь была полной, влажной и мучительно прекрасной. Так и надо жить, пока они оба молоды, а выспаться можно и в самолете.

Но Геннадий не знал, что обаятельный арабский мальчик за несколько дней до этого таким же образом встретился с замечательным средних лет русским джентльменом. На шее этого джентльмена бугрилась золотая цепь, на которую вполне можно было прицепить люстру в холле гостиницы. Джентльмен заплатил за полученное удовольствие крупную сумму — сто долларов, и мальчик был очень доволен этой свалившейся на него внезапной удачей. Джентльмен с размахом доживал жизнь. Ему уже довольно давно был диагностирован иммунный дефицит. Мальчик обо всем этом тоже, естественно, не знал.

Популярные разговоры о кризисе современной русской литературы и культуры в целом во многом являются следствием того, что происходит серьезное перераспределение приоритетов, не всегда уловимое "зашоренным" взглядом говорящего. Тиражи "толстых" литературных журналов, например, еще 20-40 лет назад бывших неоспоримыми флагманами советской литературы, упали практически до нуля. Зато процветает и набирает силу русская литература на пространствах интернета, в орбиту которой попали уже десятки тысяч авторов, а число постоянных читателей перевалило за миллион и непрерывно растет.

Мы надеемся, что наша новая рубрика станет постоянной и займет достойное место на страницах "Дня литературы". Мы рассчитываем, что наше сотрудничество с русской интернет-литературой и ее авторами не окажется исключительно виртуальным и односторонним процессом. Обещать, что основным критерием публикации здесь будут художественное, аналитическое и прочее качество текстов, мы считаем излишним — как правило, заявления подобного рода делают люди, искренне считающие свои эстетические (а то и политические, а то и экономические) пристрастия объективным мерилом текущего литературного процесса.

Мы не считаем себя полностью свободными от подобного рода пристрастий, о чем, наверное, свидетельствует и подбор материалов на этой, во многом экспериментальной, "пилотной" полосе.

Мы полагаем необходимым представить в следующих выпусках полосы "Сеть и тени" ведущие литературные сайты Рунета, а также подключить к обсуждению проблем литературного интернет-сообщества как "он-лайновых", так и "офф-лайновых" писателей и критиков. Предложения — по адресу e-mail: denlit@rol.ru

Разумеется, здесь не будет обзора отечественной литературной Сети. За недолгое время своего существования "галактика Интернета", даже в сугубо литературном своем измерении, приобрела размеры, если еще не равные "галактике Гутенберга", то уже вполне сопоставимые с ней. И это, судя по всему, только начало.

Скажем, в приведенном на gramota.ru перечне русскоязычных литературных сайтов значится 62 позиции. Из них меньше десятка представляют собой электронные версии традиционных "бумажных" изданий. Остальные, т.е. подавляющее большинство,— сугубо "интернетовские". А ведь этот перечень далеко не полон, очень многие сайты остались за его пределами.

Отсюда понятно: чтобы представить читателю более-менее адекватную картину литературного процесса в Рунете (русскоязычном интернете) нужно самому буквально пожить в этом виртуальном пространстве. Поскольку на такого рода подвиги ваш покорный слуга органически не способен, то претензий на интернет-всеведение у него нет и быть не может.

Есть другое. Налицо феномен литературной Сети как таковой. Следовательно, необходимо его описание и осмысление с культурологических, эстетических, а возможно — и литературоведческих позиций. Последнее — пока под вопросом, поскольку неясно, как соотносится данный феномен с традиционной литературой.

Ведь даже общепринятого названия у него еще нет: "русскоязычная сетевая литература", "он-лайн литература", "net-литература", сетература, Рулинет, Тенета,— все эти именования употребляются сегодня как синонимы в зависимости от индивидуальных предпочтений того или иного автора. Но "сетература" и последующие "нелитературные названия" — явное свидетельство того, что всё не так просто, что феномен Сети выходит за рамки традиционной литературы. И все, пишущие о нем и/или в нем, внутри него, данное обстоятельство так или иначе чувствуют.

"Все-таки, что такое эта сетевая литература вообще? Точнее, что под ней подразумевается? Если это просто форма публикации литературных произведений, так чего копья ломать? В таком случае, все обсуждения должны свестись к техническим проблемам перевода лит. текстов в HTML и пр. Или же пора уже выделить сетевую (интернет-) литературу как отдельное самостоятельное течение "литературной мысли", со своей формой выражения, своей идейной, так сказать, платформой?

В таком случае, новое движение должно быть идейно оформлено и теоретически обосновано. Сегодня 99% литературы, находящейся в сети, с тем же успехом может существовать и на бумаге — эту литературу нельзя назвать в полном смысле сетевой. А где грань между понятиями — литературой сетевой и бумажной?"— спрашивал еще в 1997 году один из пионеров литературного интернет-пространства Георгий Жердев.