Чтение онлайн

только кривая рождаемости

лезет и лезет вверх.

есть города-побратимы.

это Нью-Йорк, Стамбул, Мехико и Пекин.

***

в пластмассовом мире стараешься быть деревянным

и верить: Земля — это диск, но, конечно, не шар.

тебя здесь напутствуют часто напутствием бранным,

и снится тебе по ночам интересный кошмар.

а в небе в обычном порядке гуляют светила.

народы привычно долдонят Талмуд и Коран,

в которых содержится много эпической силы.

тебе же по нраву пейзажи нордических стран.

ты любишь холодную зиму и теплое лето,

ты любишь месить сапогами осеннюю грязь.

побыть иногда небессмысленно в шкуре аскета —

полезней, чем с кем-то вступить во внебрачную связь.

в пластмассовом мире всё время боишься подделок

и хочется плоских равнин без искусственных гор.

и пламя костра эстетичней огня из горелок.

и лучше ворует ни разу не пойманный вор.

здесь лохов по-прежнему держат начальники в страхе.

и, банду тупых астрономов бессовестно зля,

стоят три слона на огромной, как танк, черепахе,

и к спинам слонов приспособлена наша Земля.

ИЗ ЦИКЛА “МАНИЯ ВЕЛИЧИЯ”

***

среди поэтов русских есть подонки,

среди нерусских — все до одного.

а, скажем, взять любую поэтессу —

в натуре исключительное чмо.

я так устал и мне неинтересно,

кому какой вопьётся в темя клещ.

вообще не троньте грязными руками

поэзию. она — святая вещь.

по свету бродит много разной швали,

друг другу эта нечисть смотрит в рот.

беда, когда суёт себя в искусство

моральный и физический урод.

бездарность, между прочим, агрессивна:

всем хороша и пишет лучше всех.

подите к чёрту, мерзкие ребята!

и видеть, и читать вас — просто грех.

судить людей дано мне свыше право.

я дряни, как известно, не терплю.

и, если уж хвалю, всегда за дело.

но редко я кого-нибудь хвалю.

***

я старый, лысый, жирный и тупой,

слепой, недружелюбный и скупой,

я матерюсь и не читаю книг,

но как поэт — по-прежнему велик.

***

Еще живут в Орле мои друзья,

Еще плывут туманы над Окою,

Но возвратиться мне уже нельзя

Туда, где жил я каждою строкою.

И все белей в полях моих, белей.

Студеный ветер бродит по равнине.

Какой же будет горький юбилей,

Когда и это все в душе остынет!

Когда на миг задумавшись, на час,

Суровый глас услышу над землею,

И, оглянувшись, не увижу вас

В сиянье звезд — над бездной мировою!

ВОРОБЕЙ

Что-то звездное, что?.. Не спеши, не спеши,

И не множь понапрасну скорбей…

В этой синей тиши, в этой древней глуши

Ты сегодня один, воробей.

Посиди на моем ненадежном окне,

Почирикай в густую листву.

Ты сегодня один, кто заглянет ко мне

И увидит поваленный стул.

А бывало тебя я с окошка кормил,

Сыпал пригоршни скачущих крох.

Может, нынче тебе этот завтрак не мил,

И ты в чем-то учуял подвох?

Тот же день на дворе, то же солнце в траве,

Те же осы летают, звеня.

Даже тот же ползет по стене муравей…

Только нет в этом мире меня.

***

В. Смирнову

Осень дышит мне в спину. Родился таков.

Ни друзей и ни птиц — все укрылись от ветра.

И не их в том вина, что не стало деньков,

Тех веселых деньков, нам отпущенных щедро.

Это просто любовь собирает цветы

И пускает венки в студенеющих водах.

Это просто ты вздрогнул у тихой черты,