Чтение онлайн

Вот гений — и при нем пусть не охватит нас

глубокое, — как ров, — то самое волненье,

когда не в силах мы отметить без прикрас

ни взгляда глубины, ни красоты реченья.

Он послан к нам с небес по воле Божьих сил

в годину страшных бурь и горьких испытаний, —

не хватит в сердце слов, в чернильнице чернил,

чтоб описать его безмерные страданья.

Не выдержав судьбы ударов лобовых,

одни ушли во тьму, другие — в снег и холод.

А он, оплакав всех в молениях ночных,

построил из картин и книг свой вечный город.

Огромные дома, как сфинксы, вознеслись

превыше ярких звезд, глядящих в мрак глубокий.

И сердце бьет в набат, но силой правит мысль,

и смерти подлой нет, но жизнь полна тревоги.

И Царское Село, и церковь На Нерли,

и зоревой Кронштадт, и Кремль златоголовый

художника не зря из тьмы на свет вели,—

под стать, без спора, Им величье яви новой.

Я узнаю в человеке поэта по его чувству Вселенной. По размаху его представлений и впечатлений, идущих свыше. Не так давно ушел из жизни Юрий Кузнецов — поэт поистине вселенской стати. И я, понимая, что его место в отечественной поэзии отныне опустело, с пристальным интересом всматриваюсь в поэтов и их стихи, вслушиваюсь в их голоса и интонации, стараясь уловить вселенские раскаты поэтической подлинности. И неожиданно для себя нахожу в новой поэтической книге Ивана Переверзина вот какие строки:

Огромный мир до точки сжался,

до бездны женского зрачка...

Умей прощать, над сердцем сжалься,

начни письмо любви с клочка.

Вот оно, искомое и найденное вдруг — током в сердце — слово, а в нем тот космос гармонии, который сжимает хаос кристаллом классического стиха. До бездны женского зрачка...

Поэт и начинается с ощущения и осознания огромности и сжатости вселенской, сфокусированной для него в предмете любви и обожания, достойном исключительности, единственном в мире: ”Твое лицо из сотен тысяч лиц, твои глаза — как звездные метели” . Истинное чувство расширяет Вселенную до бесконечности, заложенной в ней, и в то же время сужает-фокусирует до энергетического взрыва, лирического всплеска и прорыва: ”Но здесь Вселенная мгновенно сужается до наших губ...”

Показать и дать почувствовать эту пульсацию Вселенной — талант истинно поэтический. Кому еще доступно так, обычными словами, выразить вселенскую любовь, да еще там, где ”барак, белье, корыто, пена, на общей кухне — жидкий суп” ? Кто еще сумеет обычными и в то же время такими возвышенными словами выразить это свое чистое и противоречивое чувство?

Душа заходится до дрожи

в святом божественном хмелю,

и ты мне шепчешь осторожно

с глухим волнением: ”Люблю...”

Своих сомнений не развею,

ты лжешь, тебе гореть в аду;

и все-таки тебе я верю

и вновь, и вновь на зов иду.

Проникая в сложную гармонию мира, поэт неизбежно проникается тревогой за него. Этот мир может быть сосредоточен и связан с определенным местом, где таятся и внезапно открываются трагические знаки земного бытия. Они могут проявиться за любым поворотом дороги или изгибом реки.

То место есть, сам Бог его отметил:

такой покой, такая тишь кругом,

как будто ты один на целом свете,

оставлен другом, позабыт врагом.

Его найду — и заново услышу

понятные простые голоса:

поет синица, снег буравят мыши,

за темной елкой прячется лиса...

Промельком возникает образ хищного мира, настораживает, вносит разлад в общую гармонию и — подталкивает, чтобы вывести ее на более высокий уровень, вбирая жизненные драматические реалии. Такая музыка мира становится всё более мужественной и жизнестойкой:

То место есть... Но я другое встретил

за поворотом бешеной реки,

где сосны рвал с корнями черный ветер,

и влет по уткам били мужики.

Лирический настрой всё более напряжен. А в нем растет тревожное ожидание чего-то неожиданного, непредсказуемого: ”неслась река, ревя ретиво, и в пропасть падала с высот..." Ожидание трагически-непредвиденного, вплоть до собственной смерти, а то и вселенской гибели...

И слышится сердцу поэта весть издали, пророческая весть, из глубин и высот грядущего времени, роковая и светлая весть, от которой не отмахнешься, а только и в силах сделать, что перенести, передоверить ее чистому листу бумаги: