Чтение онлайн

Однако появление профессиональной проституции — событие важное в истории нравов. Дело в том, что иудеохристианство вообще, инквизиция в частности внесли изрядную путаницу во взаимоотношения полов. Виноват здесь агент грехопадения, Враг, diabolo, демон делимости и распада.

Церковная диктатура не только поделила людей на своих и чужих, праведников и грешников, но и каждого человека расколола соответственно и предписала половине добродетельной угнетать другую, порочную. Женщины лучше мужчин приспособились к беспощадному демону делимости, ибо в магическом смысле женское есть четное, мужское — нечетное.

Монотеистический патриархат — поле битвы инициаторов общих понятий с людьми живыми или мужей добродетельных с мужчинами греховными. Согласно каббалистам, Ягве, изгнав первых людей из рая, бросил вдогонку змея и тот застрял в телах человеческих фаллосом и клиторисом, ибо Адам съел почти целиком запретный плод, а Ева лишь кусочек. На тимпанах готических церквей встречаются барельефы, где голого мужчину душит и жалит собственный, невиданных размеров змей-фаллос. Таковы последствия грехопадения, с которыми необходимо бороться беспрерывно. И поскольку женщина создает благоприятный климат упомянутому змею, женщина в крайней степени опасна. От Святой Девы до "золотого кольца в ноздрях свиньи" дистанция велика.

Неудержимый процесс распада личности на много частей, отделение греховной природы от духовно чистых устремлений привели к распылению жизненной энергии, возрастающей неуверенности и раздирающим диссонансам. В XVIII веке свободную мужскую экспансию взялись использовать экономически целесообразно, расточительность и легкомыслие заменились приобретательством и накоплением собственности, что абсолютно чуждо мужскому принципу. Началась буржуазная эпоха и постепенное превращение мужчины в… недоделанную женщину. Мужчина утратил активную самодостаточность, и ценность его бытия сместилась во внешний мир. Он перестал притягивать, он стал притягиваться, из хозяина превратился в слугу.

Вторая половина девятнадцатого века, роман Эмиля Золя. На сцене грудастая, гибкая Нана выставляет публике розово-жемчужную роскошь своей попы — мужчины замирают от счастья. Нана высасывает богатых самцов как сок из грейпфрута, отбрасывая опустошенных сгорать и чернеть в бешеном огне желания.

Текст местами достигает эпической выспренности: "Она высилась, окруженная богатством, у ее ног, распростершись, лежали мужчины. Подобно древним чудовищам, чьи мрачные владения были усеяны костями, она ступала по трупам и вызывала катастрофы."(Эмиль Золя. Нана. М., 1956, с.340).

Простая девушка из нищей семьи возвеличена до пафоса Астарты или Блудницы Вавилонской. Мужчины разоряются, стреляются из-за нее, но разве женские прелести причиной тому? В XIX веке мужчины утратили элемент огня и специфически мужские ориентиры. У последних представителей вымирающего пола еще хватало мужества пожать плечами перед гильотиной в 1793 году. А потом остались служители материи, теоретики небытия, одетые в цвета пепла и золы, пессимисты и нигилисты.

ЭЛЬДОРАДО

Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо!

И всего только надо опустить паруса.

Здесь наконец мы в блаженной истоме утонем,

Подставляя ладони золотому дождю.

Здесь можно петь и смеяться,

и пальцы купать в жемчугах,

Можно гулять по бульварам и сетью лукавых улыбок

Можно в девичьих глазах

наловить перламутровых рыбок

И на базаре потом их по рублю продавать.

Черной жемчужиной солнце розовеет в лазурной воде,

Наши надежды сверкают роскошью этого Юга.

В этой безумной любви

мы, конечно, утопим друг друга,

И будем вместе лежать, как две морские звезды...

ЖЕНЩИНА В МЕТРО

чешуя твоих губ сквозь хрустальный бокал

этих глаз бирюзовая ересь

этот странный почти треугольный кристалл

озаряемый monte veneris

мы зажаты в метро нас не видит никто

электричка ползет еле еле

бородатый снимает с кого-то пальто

доставая змею из портфеля

я пытаюсь представить глаза наклоня

как растет твой изысканный клевер

и в невидимых розах двойного огня

я пытаюсь представить твой север

в электричку меж тем заползают менты

сонно квакая про документы

в жизни много блевотно тупой красоты

адекватно приятных моментов

ты выходишь едва улыбаясь углом

этих губ золотистого сада

и мой взгляд словно чайка роняет крыло

отдыхая на волнах бэксайда