Чтение онлайн

– А тот ли это Путин? – спросил Тенет.

– Тот, - ответил Шеварднадзе.

Впрочем, верить или не верить этой публикации, – дело сугубо личное, хотя никакого опровержения изложенных в ней фактов так и не последовало. Поэтому, принимая во внимание известное изречение, что «дыма без огня не бывает», логично предположить: Владимир Путин вопросов на эту тему будет всегда панически бояться.

Вторая причина, по которой самый главный кандидат на президентский пост отказывается от дебатов, может заключаться в боязни нежелательных вопросов, относящихся к его прошлой деятельности. Эта деятельность, как известно, нашла отражение в ряде скандальных публикаций, таких, например, как «Справка в отношении Путина В.В.» («Стрингер», ноябрь 2000 г.). В этом материале было приведено столько ужасающего компромата, что волосы встают дыбом. А если это было враньё, и изложенные факты можно было опровергнуть, газету следовало бы ещё в 2000 году закрыть, а против её руководства возбудить уголовное дело за подрыв престижа России в мировом сообществе. Но, поскольку никаких уголовных дел возбуждено не было, напрашивается такой вывод: не все опубликованные факты можно опровергнуть.

Не меньше фактов о коррупционной деятельности Путина привела в своих аналитических Записках и депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Марина Салье («Новая газета», 13-19.03.2000 г.), которые тоже широко представлены в Интернете.

Я далёк от того, чтобы в рамках этой публикации рассуждать о справедливости или предвзятости многих обвинений, предъявленных в своё время Путину, но и умолчать о них, пытаясь ответить на вопрос, почему он уклоняется от дебатов перед президентскими выборами, было бы неправильно.

И вот что ещё интересно: сразу же после прихода Владимира Путина в верхние эшелоны власти многие представители журналистского корпуса страны поняли, что вспоминать о том, что вменялось ему в вину, стало занятием очень опасным. Об этом, например, говорилось на пресс-конференции, организованной в Санкт-Петербурге региональным центром ИТАР-ТАСС, Петербургским управлением министерства по печати, телерадиовещания и СМИ, Госдумой, а также Лигой журналистов. Освещавшая ход пресс-конференции журналистка Марина Токарева тогда писала: «Было дано понять: отныне к журналистам, дискредитирующим курс Владимира Путина, будут приглядываться, и весьма пристально, соответствующие органы». Она также процитировала организаторов пресс-конференции, приведя их фразу о том, что «речь идёт о национальной безопасности», и что «по фактам пособничества террористам будет применяться 276-я статья о вооружённом мятеже» (М. Токарева. «Поминки по свободе слова», «Общая газета», 10-16. 02. 2000 г.).

Такое внезапное «нападение» власти на журналистов после прихода Путина в Кремль даёт основание предположить, что одна мысль о возможности любого участника дебатов вытащить на всеобщее обозрение старое путинское «белье» заставляет его владельца трепетать от страха.

Возможной утечки нежелательной информации во время предвыборных дебатов сильно опасаются и кремлевские «кукловоды», затащившие Путина во власть. Боятся её и многие представители питерского землячества, оказавшиеся во властных структурах страны. Полагаю: они великолепно знают, что более эрудированные собеседники Путина смогут принудить его раскрыть тайны криминальной деятельности не только бывшего вице-мэра северной столицы, а и причастность к криминалу их самих. И тогда это уже явится более доказательной базой, чем публикации на эту тему в печати и Интернете. Поскольку последние всегда можно, ссылаясь на ставший ныне популярным аргумент о презумпции невиновности при «крышевании» уголовных преступлений самой судебной системой, подвергнуть не только сомнению, а и голословному отрицанию.

Но есть ли у тех, кто сегодня с помощью Путина вошел во властные, политические, хозяйственные и финансовые структуры, веские основания считать его возможные высказывания по тем или иным вопросам предварительно не обдуманными? Таких оснований – с уверенностью заявляю я – сколько угодно. Так что, давайте, обратимся к конкретным примерам.

Возьмём самый простой случай: рассказ В. Путина о том, как он поступил в Ленинградский государственный университет. «Конкурс был где-то 40 человек на место. Я по сочинению четвёрку получил, но остальные сдал на пятёрки – и прошёл».

Всё это, конечно же, «не лезет ни в какие ворота». И лучше бы Путин в свете известных в своё время заявлений его тренера Рахлина о том, что ему, как спортсмену, будет организовано поступление в любой вуз, этой темы не касался вовсе. Ну поступил и поступил… А так он одной только этой фразой выставил себя испытывающим какие-то естественные трудности при предварительном анализе своих озвучиваемых мыслей.

Правда, потом эту путинскую «ляпу» кинется исправлять его верная спасительница Вера Гуревич, которую он почему-то называет своей первой учительницей. Она снизит конкурс при поступлении в ЛГУ с 40 до 20-ти (В. Гуревич. «Воспоминание о будущем президенте», «Международные отношения», 2001 г.). Но будет уже поздно: число 40, четвёрка по сочинению и «самостоятельное» поступление в университет навсегда сформируют мнение о Путине, как любителе что-либо «ляпнуть» и только потом подумать.

Или взять эпизод, зафиксированный журналистом «кремлевского пула» Андреем Колесниковым на еврейском празднике Хануки. На нём Путину была вручена менора – ханукальный подсвечник. Получив его, он воскликнул: «Хочу заверить вас, друзья, что тот свет и добро, которое она несёт, обязательно будет освещать Кремль!». Давайте вдумаемся в то, что он сказал. Получается, что отныне освещать Кремль – гордость и национальное достояние России, в которой 80% населения – русские, будет не доблесть наших предков, не их мужество, патриотизм и неистребимое никакими врагами свободолюбие, а еврейская минора, горящая сегодня над Иерусалимом!

Даже Андрей Колесников, присутствовавший на этой церемонии, не оставил это откровение Путина без внимания, с сожалением подчеркнув, что «эту фразу президент произнёс, не задумываясь. Хотя, может быть, и следовало» (А. Колесников. «Я Путина видел», «Эксмо», 2005)

Подобных примеров – хоть отбавляй. Например, Путин может, встречаясь со студентами, Единый государственный экзамен (ЕГЭ) отчего-то начать называть Единым экономическим экзаменом (ЕЭЭ) (А. Колесников. «Увидеть Путина и умереть», «Эксмо», 2005), а на совещании в МИДе с послами 130 государств перепутать Североатлантический договор с Варшавским.

Невозможно не упомянуть и о монологе, произнесённом Путиным на встрече с Бушем в Ново-Огарево. Наблюдательный журналист пишет о ней так: «Владимир Путин начал с поздравления с праздником и очень быстро перешёл к тому, что перед президентом США стоят, как известно, большие задачи в социальной сфере, и вот российско-американское сотрудничество в энергетике позволит решить многие из них. У президента Америки эти слова вызвали просто приступ хохота. Он пару минут не мог справиться с собой. Он загибался от смеха, пытаясь подавить его, но не мог».

И в каких-либо комментариях эта очередная «ляпа», надо полагать, не нуждается.

Но всё же самыми впечатляющими следует считать рассказы нынешнего кандидата в президенты РФ о его бывшем шефе Анатолии Собчаке:

– Собчак – это преподаватель нашего университета. Хотя он, наверняка, меня не помнил. Я у Собчака не занимался (Н. Геворкян. А. Колесников. «Железный Путин». «Коммерсантъ», 10.03.2000 г.).

Итак, запомним: Путин у Собчака не учился. Идём дальше:

Уважение он у меня вызывал. Тем более, было приятно, что это преподаватель нашего университета, у которого я учился.

Вот, оказывается, всё-таки учился…

– Мы ведь с ним видимся первый раз, он профессор, доктор юридических наук, председатель Ленсовета, - говорит Путин, вспоминая одну из встреч с Собчаком.

Эту фразу я понял так: Путин не только у Собчака никогда не учился, а и до перехода на работу в Ленсовет вообще с ним не встречался…

Но идём ещё дальше:

– Я впервые попал в кабинет Собчака в Мариинском дворце. Познакомились. Несмотря на то, что Анатолий Александрович был у меня во время учебы на юрфаке преподавателем, мы не поддерживали никаких отношений. Это легенда, что мы хорошо знали друг друга в то время. Он был просто одним из преподавателей, и я его фактически не знал. Так что познакомившись, я представился. Мы ещё раз вспомнили, что я у него учился: где, как, в какие годы, с кем (О. Блоцкий. «Владимир Путин. Дорога к власти», книга вторая, «Осмос Пресс», М., 2002).