Чтение онлайн

Ну зачем нам приукрашивать Ушакова, Суворова, Кутузова, Нахимова? Эти люди и в самом деле были воплощением воинского долга, мужества и любви к своей родине. И свою карьеру не запятнали ни расстрелом пленных, ни убийствами мирных жителей, что было (и в больших количествах) на совести, например, адмирала Нельсона и леди Гамильтон. Впрочем, этой сладкой парочке следует попомнить и предательство русских союзников, когда Нельсон пустил в тыл Суворову французский десант. Во избежание освещения этих неприятных фактов и заменили их густо послащенной мелодрамой. К тому же снимать частную жизнь великих людей, посвящая батальным сценам 7-8 минут из 2-3-часового фильма, было куда дешевле.

Кстати, огромный плюс советского исторического кино - наличие юмора несмотря на трагедийность практически всех сюжетов. Отметим также и то, что в наших старых фильмах очень тщательно сохранялась стилистика языка той или иной эпохи. Ведь и современному человеку понятны слова “еси”, “токмо”, “длань”. А их использование сохраняет аромат времени. В некоторых наших фильмах нет вообще ни единого вымышленного слова или факта. То есть все фразы, произнесенные тем или иным историческим лицом и в самом деле им произносились или, на худой конец, излагались в письменном виде.

Добавим, что каждый старый советский исторический фильм снимался, в прямом смысле слова, лучшими силами нашего кинематографа. Музыку писали ведущие композиторы, в том числе и Д. Шостакович, и С. Прокофьев, и А. Хачатурян, ставили их лучшие режиссеры - С. Эйзенштейн, В. Пудовкин, В. Петров, Г. Козинцев, братья Васильевы – и снимались в них лучшие актеры. Средства, выделяемые государством на создание таких фильмов, естественно, многократно превышали затраты, на которые были в состоянии пойти и крупнейшие, но частные западные фирмы. Впрочем, если хотите доказательств - сравните батальные сцены. Правильными были даже такие “мелочи”, как ордена, погоны, форма... Если уж орден святого Владимира с мечами, так это орден святого Владимира с мечами. В батальных сценах принимали участие порой целые дивизии Советской Армии. Три швейных фабрики работали на пошив одежды для исторических фильмов! Не жадничали даже на строительство настоящих парусных военных кораблей образца прошлого века. Павильонные съемки сводились к минимуму. К примеру, переход Суворова через Альпы снимался в довольно рискованной обстановке, в настоящих горах на Кавказе, с привлечением большого количества спортсменов. Шлифовался каждый эпизод, каждая сцена. Любое слово, произнесенное в таком фильме, должно было запомниться зрителю на всю жизнь.

Золотой век советского исторического кино начался в 1936 году, когда наконец-то СССР избавился от излишне ретивых революционеров типа Бухарина. Именно в 1936, а не в 1941, как утверждают даже многие коммунисты, дореволюционная российская история засверкала перед советскими людьми во всем блеске. Ежегодно выходили десятки исторических романов - для детей, подростков, взрослых, снимались фильмы (с 1936 по 1956 год были сняты практически все исторические советские фильмы), издавалась научная литература, ставились памятники.

Сталин отлично понимал, что СССР только тогда станет великой державой, если каждый советский человек проникнется гордостью за свое великое прошлое. Если каждый советский человек будет чувствовать свою ответственность перед предками, будет изо всех сил стараться быть похожим на них. И вот тогда-то с советского экрана на фоне двуглавого орла произнес свою знаменитую полтавскую речь Перт Великий. “Петр Первый”, двухсерийный фильм по сценарию великого советского писателя Алексея Николаевича Толстого, стал первой ласточкой советского исторического кино. Да какой там ласточкой! Орлом! 1938 - “Александр Невский”, 1939 - “Минин и Пожарский”, 1940 - “Суворов”, 1943 - “Кутузов” (кстати, любимый фильм Сталина), 1944-1945 - “Иван Грозный”, 1946 - “Адмирал Нахимов”, 1952 - “Адмирал Ушаков”, 1954 - “Герои Шипки”. И это не считая фильмов про учёных (“Пирогов”, “Академик Иван Павлов”, “Жуковский” - об отце русской авиации, “Александр Попов” - изобретателе радио), путешественников (“Пржевальский”, “Миклухо-Маклай”), композиторов (“Мусоргский”, “Глинка”). Когда смотришь эти старые, но по-прежнему классные фильмы-памятники, создается впечатление, что их создатели даже учитывали характер и личные пристрастия главного героя, снимали фильмы так, что представься нашим национальным героям возможность их увидеть, они были бы довольны. Иван Грозный, например, обожал духовную музыку и сам сочинял стихиры для церковного хора. Действие фильма разворачивается на фоне потрясающих православных песнопений. Петр Великий был человеком жизнерадостным и оптимистичным несмотря на далеко нерадостную жизнь. И фильм о нем получился яркий, озорной, искрящийся юмором. Адмирал Нахимов терпеть не мог напыщенных речей и славословий, и фильм о нем такой же аскетичный, суровый и мощный, каким был характер великого флотоводца.

Да, эти фильмы снимались под строгим контролем ЦК ВКП(б), но ведь шедевры получились! Сколько режиссерских и актерских находок! Сколько классических сцен, на которых и по сей день за рубежом учатся снимать настоящее кино! На этих фильмах выросли поколения, раздавившие фашистскую гадину и первыми пославшие человека в космос! И как знать, не прерви Хрущев в 1957 г. славную традицию съемок исторических фильмов, кто бы победил в холодной войне?

Влада Селина, №5, 1997

В интервенции на российский Дальний Восток, Забайкалье и Сибирь в 1918–1922 гг. под шумок, пока новой Советской власти было не до дальневосточной окраины Российской империи, участвовала группа иностранных государств: Япония, США, Великобритания, Франция, Италия, мятежные чехословаки (превратившиеся в одночасье из военнопленных в захватчиков), венгры, канадцы и даже китайцы.

Наиболее многочисленным воинским контингентом были японские войска, которые насчитывали 72 тыс. человек. Великобритания, Франция, Италия сообща выставили 19 тыс. штыков. Китай, под нажимом Японии, командировал к нам около 1200 солдат. Чехословацкий корпус, бойцы которого следовали на родину из русского плена, в который попали в годы Первой мировой войны, насчитывал около 15 тыс. человек.

Отметились у нас и американцы (а куда они свой нос не совали?), оставив недобрую память о себе, о чем, увы, наша нынешняя молодежь, воспитанная на американских боевиках и вскормленная гамбургерами и «Кока-колой», по большей части не имеет ни малейшего понятия. О том, как 12-тысячный экспедиционный корпус США огнем и мечом «устанавливал свободу и демократию» на нашей земле, эти заметки.

В архивах и газетных публикациях той поры и поныне хранятся свидетельства, как янки, прибыв за тридевять земель, хозяйничали на нашей земле, оставляя кровавый след в судьбах русских людей и в истории Приморья. Так, к примеру, захватив крестьян И. Гоневчука, С. Горшкова, П. Опарина и З. Мурашко, американцы живьем закопали их за связь с местными партизанами. А с женой партизана Е. Бойчука расправились следующим образом: искололи тело штыками и утопили в помойной яме. Крестьянина Бочкарева до неузнаваемости изуродовали штыками и ножами: «нос, губы, уши были отрезаны, челюсть выбита, лицо и глаза исколоты штыками, все тело изрезано». У ст. Свиягино таким же зверским способом был замучен партизан Н. Мясников, которому, по свидетельству очевидца, «сперва отрубили уши, потом нос, руки, ноги, живым порубив на куски».

«Весной 1919 года в деревне появилась карательная экспедиция интервентов, учиняя расправу над теми, кто подозревался в сочувствии партизанам, – свидетельствовал житель деревни Харитоновка Шкотовского района А. Хортов. – Каратели арестовали многих крестьян в качестве заложников и требовали выдать партизан, угрожая расстрелом. (…) Свирепо расправились палачи-интервенты и с безвинными крестьянами-заложниками. В числе их находился и мой престарелый отец Филипп Хортов. Его принесли домой в окровавленном виде. Он несколько дней еще был жив, все время повторял: «За что меня замучили, звери проклятые?!». Отец умер, оставив пятерых сирот.

Несколько раз американские солдаты появлялись в нашей деревне и каждый раз чинили аресты жителей, грабежи, убийства. Летом 1919 г. американские и японские каратели устроили публичную порку шомполами и нагайками крестьянина Павла Кузикова. Американский унтер-офицер стоял рядом и, улыбаясь, щелкал фотоаппаратом. Ивана Кравчука и еще трех парней из Владивостока заподозрили в связи с партизанами, их мучили несколько дней. Они вышибли им зубы, отрубили языки».

А вот другое свидетельство: «Интервенты окружили Маленький Мыс и открыли ураганный огонь по деревне. Узнав, что партизан там нет, американцы осмелели, ворвались в нее, сожгли школу. Пороли зверски каждого, кто попадался им под руку. Крестьянина Череватова, как и многих других, пришлось унести домой окровавленным, потерявшим сознание. Жестокие притеснения чинили американские пехотинцы в деревнях Кневичи, Кролевцы и в других населенных пунктах. На глазах у всех американский офицер несколько пуль выпустил в голову раненого паренька Василия Шемякина».

Да и сам генерал Грэвс, командующий американским экспедиционным корпусом, впоследствии признавал: «Из тех районов, где находились американские войска, мы получали сообщения об убийствах и истязаниях мужчин, женщин, детей…»

Не менее откровенен в своих воспоминаниях и полковник армии США Морроу, сетуя, что его бедняги-солдаты… «не могли уснуть, не убив кого-нибудь в этот день. (…) Когда наши солдаты брали русских в плен, они отвозили их на станцию Андрияновка, где вагоны разгружались, пленных подводили к огромным ямам, у которых их и расстреливали из пулеметов». «Самым памятным» для полковника Морроу был день, «когда было расстреляно 1600 человек, доставленных в 53 вагонах».