Чтение онлайн

Дело, конечно, не просто в раскаянии или в моем особом раскаянии. Суд может выдать приговор без него. Признание обвиняемых не суть важно. Признание обвиняемых - это средневековый принцип юриспруденции. Но здесь мы имеем дело с внутренним разложением и уничтожением сил контрреволюции. И надо быть Троцким, чтобы не сложить оружия.

Я чувствую своим долгом сказать здесь, что среди всех сил, на которых основывалась тактика контрреволюционеров, Троцкий был принципиальной движущей силой.

Я сразу могу предположить, что Троцкий и другие мои союзники по преступлению, как и Второй Интернационал, в особенности после моих бесед с Николаевским, будут пытаться защитить нас, особенно и специально - меня. Я отказываюсь от этой защиты, потому что я склоняюсь перед страной, перед партией, перед всем народом”.

Людо Мартенс, Из книги «Запрещённый Сталин»

Как бы ни старались политики вбить клин во взаимоотношения русского и украинского народов, удаётся им это нелегко. У меня много друзей на Украине, которые подтверждают наше братство. Да и было время, когда мы жили единой семьёй, у нас были общие герои, такие как Богдан Хмельницкий. Его портрет блистал на Ордене его имени. Разве это выбросишь из истории? Исследования жизни и деятельности Богдана Хмельницкого актуальны и сегодня, они служат укреплению наших связей с Украиной.

Независимо от тонкостей научных оценок, украинский народ всегда любил и почитал гетмана, освободителя и защитника «Всея Руси» – Богдана Зи-новия Хмельницкого. Для украинского народа он остается героической личностью, которая вы-вела его на путь национального и социально-экономического освобождения. А началось «вхождение» в политику 50-летнего сотника Чигиринского казацкого полка после личной драмы.

Известно, что гетман Войска Запорожского был женат трижды. Но о его избранницах в исторической литературе сказано скороговоркой. Сын прославленного чигиринского сотника Михайла Хмельницкого Богдан владел в Субботове хутором. Когда отец погиб под Цецерой, будущий гетман, воевавший рядом с ним, попал в плен. Из турецкой неволи его будто бы выкупила мать, которая вторично вышла замуж за королевского жолнера Василия Ставецкого. Возвратившись из Константинополя, Богдан принялся хозяйствовать. Появились строения, пасеки, тока, мельницы, рыбные пруды, варились меды и пиво. Возможно, росту его личного благосостояния содействовала женитьба в 1625 году (точной даты нет) на дочери богатого переяславльского купца Ганне Сомко, сестре Якима Сомко, позднее наказного гетмана Левобережной Украины.

В ту пору Богдану было около тридцати лет. Причина столь затяжной холостяцкой жизни неизвестна, потому что будущий бунтарь никогда не был равнодушным к женской красоте, а даже наоборот…

Была Ганна болезненной, ласкового характера и целиком отдавалась домашнему хозяйству. Брак с Ганной оказался удачным. Двадцать лет прожили они в согласии. Вырастили двоих сыновей – Тимоша и Юрия (последнему дважды вручали гетманскую булаву) и четырех дочек – Катерину, Степаниду, имена двух младших не установлены.

Историк Ярослав Дашкевич полагает, что Хмельницкий имел от первого брака, по крайней мере, троих сыновей (Тимоша, Юрия и, вероятно, Андрея) и шесть дочерей, известны имена лишь двух.

Историк Иван Крипякевич в очерке «Богдан Хмельницкий» пишет, что об этом есть весть из Корсуня от октября 1651 г.:«Съехалась вся семья Хмельницкого, жена с детьми, четыре уже подрастающие дочери, двое младших сыновей, а третий Тимошка старший…».

Доктор Антоний 1-й (псевдоним исследователя истории южно-западной Украины Иосипа Ролле, сына французского эмигранта) в своем очерке «Женщины при чигиринском дворе» называет только Катерину, Олену или Степаниду, Тимоша (родился в 1635 г.) и Юрия (1641 г.).

Богдан исправно нес службу, часто отлучался в военные походы. Ездил на дипломатические переговоры в Варшаву, даже в Париж, и львиная доля хлопот по хозяйству ложилась на хрупкие плечи жены. Хутор Субботов был и гордостью, и залогом устойчивых доходов Хмельницких. Богдан продвигался по службе, стал сотником.

Семейная идиллия кончилась, когда на сцене появилась персона, известная в истории как «чигиринская подстаростиха». В 1639 году подстаростой в Чигирине стал Данила Чаплинский, выходец из Литвы, человек уже немолодой, вдовец. История характеризует его как человека грубого, заносчивого, «пьяницей беспробудным» называл его впоследствии Хмельницкий. Неприязнь была взаимной. Независимый, гордый, состоятельный сотник возбудил у подстаросты ненависть. Не мог подстароста смириться с тем, что «холоп» (он узнал, что предки Хмельницкого были мужиками) – человек богатый, что к нему благоволят немало местных вельмож и даже сам польский король Владислав IV. К тому же подстароста положил глаз на хутор Субботов и на молодую польку, которую приютили Хмельницкие и к которой был явно неравнодушен сам хозяин.

Происхождение этой, как пишет доктор Антоний 1-й, «степной Елены» неизвестно. Как сирота она нашла прибежище в доме Хмельницких. Трудно сказать, чем она там занималась. Болезненная хозяйка нуждалась в помощнице. Но помощница Ганны сумела занять место и в сердце ее супруга. Трудолюбивая подруга жизни войскового писаря, возможно, и примечала кое-что, но молчала: она не ощущала в себе силу как-то повлиять на супруга.

Елена занозой вошла в сердце хозяина, но законная супруга была жива и приходилось ждать. Когда Ганна умерла (примерно в году 1647), оставив сирот, Хмельницкий начал пить. Елена по-прежнему жила у вдовца, возможно в роли няньки (Юрась потом проявлял к ней большую привязанность). Очевидно, она была очень красивой, если сумела околдовать двух уже немолодых соперников.

В марте 1647 года, в отсутствие Хмельницкого, подстароста с сотней отъявленных головорезов врывается на хутор, разоряет его, семью Богдана выгоняет, сына (вероятнее всего, Тимоша), осмелившегося защищать близких, избивает до полусмерти. Предлогом для нападения послужило намерение выселить войскового писаря с будто бы незаконно захваченного Субботова. Все строения были разрушены, с тока взято 400 стогов хлеба, мельницы и всё хозяйство были сожжены. Вместе с награбленным добром налетчик прихватил с собой и красавицу-польку, а спустя несколько дней принуждением или посулами обвенчался с ней по обряду римско-католической церкви.

Во время нападения, как свидетельствуют историки Микола Аркас, Иван Крипякевич и Микола Костомаров, мученической смертью от побоев умер 10-летний сын Богдана, будто бы сказавший грабителю грубые слова. В исторической повести Оксаны Иваненко «Богдан Хмельницкий» написано, что десятилетний защитник хутора сказал:«Ты здесь не хозяин! Это хутор моего отца Богдана Хмельницкого, а ты прихвостень Конецпольского. Ты грабитель и вор!».

Но сам Богдан в письме, датированном мартом 1648 года, не вспоминает о смерти сына, а только примечает, что того «едва живым оставлено».

За справедливостью Хмельницкий обратился в суд – ему было отказано. Подался в Варшаву, а следом за ним - Чаплинский. Оба противника оказались перед сенаторами. Ко всем своим обидам потерпевший добавил и похищение девушки, которую назвал своей женой. Король Владислав тоже ничем не помог. Напомнил лишь о сабле как средстве для самозащиты.

Разозленный Хмельницкий поселился в Чигирине, поближе к врагу и …Чаплинской, хотя опасность постоянно подстерегала его. За обиженного Богдана заступился его кум, полковник Кречковский, и сама Чаплинская. Хмельницкий с умилением вспоминает об этом, и это единственное восхваление женщины из его уст: «Если бы не эта доброжелательная и жалостливая Эсфирь, не миновать бы мне мести от рук жестокого тирана, ее супруга». Наверное, несмотря на брак с подстаростой, она была неравнодушна к Богдану, а, может быть, преклонялась перед энергией человека, который не согнулся под ударами судьбы.