Чтение онлайн

У Сержанта дочка-чучело. У Якута – тоже. Но восточная красавица, словно выточенная из кости мамонта. Обе – любовницы немногословного подручного Сержанта Бизона, тоже «афганца».

Все просто, примитивно. Простые диалоги, словно отрывистый лай собак. Минимум чувств, эмоций, переживаний. Безлюдный полузаброшенный городок. Транспорта нет, горожане из дома носа не высовывают. Только рассекают по городу, словно черные воронки, «мерсы» и «бумеры». Также несложно разрешается и любовный треугольник. Дочь Сержанта жалуется папочке на свою товарку-конкурентку по меховому бизнесу и по благосклонности Бизона. Сержант, похвалив дочь («Все-таки ты моя дочь»), кратко, по-военному, отдает Бизону приказ разобраться с дочерью друга и его же любовницей.

Бизон, не проронив ни слова и не изменившись в лице, буднично, походя режет ножом возлюбленную, так и не успевшую накрыть на стол. Затем знакомым маршрутом Сержант и Бизон везут страшный груз в кочегарку. Якуту объяснили: в мешке проститутка и дочка депутата, убили за дело...

А фильм-то начинается только сейчас. Блаженненький Якут узнает случайно оброненную бандитами перед жерлом кочегарки туфлю дочери. Ни тени эмоций не проступает на иссохшемся лице кочегара. Долго, под изматывающую музыку-волынку Якут едет домой, чтобы проверить страшную догадку. На полу в комнате он находит вторую туфлю. Лишь несколько минут внешне все такой же бесстрастный Якут смотрит, как огонь печки-буржуйки пожирает туфлю и портрет дочери. А затем наступает его преображение. В комнате остаются ватник и рабочие шаровары. Из квартиры выходит подтянутый майор, Герой Советского Союза. Синяя парадная форма, золотые погоны, хромовые сапоги, белоснежная рубашка. Это Вам не современные кители-пижамы от кутюр.

Лицо просветлевшее, но все такое же спокойно-бесстрастное. Позвонил в квартиру Сержанта, приветливо поздоровался. Взял в руки лыжную палку, выслушал рассказ Сержанта о предстоящей поездке с мэром на горнолыжный курорт. Секунда – лыжная палка пронзила сердце Сержанта. Еще секунда – из развороченного горла Бизона брызнул фонтан крови. «Они на войне не были. Издалека стрелять - это не война», - промолвил немногословный Якут.

Вернулся в кочегарку, принял позу самурая, совершил харакири.

Будничность и простота обстановки, большинство актеров непрофессионалы. Несложная фабула. А получился шедевр. Ведь недаром говорят – прост как правда. Будничность преступления, подлости, греха. Всеобщий распад. И при этом моральное превосходство над всеми героя-одиночки, очередного народного мстителя, «ворошиловского стрелка». Многократно осмеянный «простой советский человек» оказывается на голову выше нынешних «хозяев жизни». И бандюгов, и оборотней в погонах, и торгашей. И уж не менее их «россиянского» полковника в полушинели-полупальто, торгующего оружием.

Но, кажется, есть и второй план. Кажется, не случайно главный герой – человек с Востока. С раскосыми очами. Придет ли он, скиф, азиат, на эту обезображенную и опустошенную землю? Станет ли владеть ею по нормам восточного кодекса чести, незабытых и славных традиций, трезвости и воинской доблести?

Константин ЕРОФЕЕВ

До глубины души была тронута статьей в газете «Новый Петербургъ», посвящённой Великому народному поэту земли русской Н.А. Некрасову. У нас теперь широко, с размахом, помпой отмечают юбилеи эстрадных звёзд (по-крупнее или помельче), до народного поэта просто руки не доходят. Да и вспоминать народного поэта сейчас, когда народ для властей предержащих «быдло», а слова Родина, Родина-мать почти не встречаются (все больше страна или государство) – как-то даже опасно (загремишь по 282 статье за разжигание социальной или какой-нибудь еще розни).

«Не принижая ни на минуту,– писал А.В. Луначарский, - ни великих алтарей Пушкина и Лермонтова, ни более скромных, но прекрасных памятников Алексея Толстого, Тютчева, Фета и других, мы всё же говорим – нет в русской литературе такого человека, перед которым с любовью и благоговением склонялись бы ниже, чем перед памятью Некрасова».

Некрасов народный поэт не только потому, что писал о крестьянах, коробейниках, петербургских чиновниках, революционерах. Мно-гие поэты (и неплохие!) писали о крестьянах, чиновниках и пр. Но они не стали народными. А Некрасов стал народным, потому что его словами говорил народ. И революционер-разночинец, и старуха-крестьянка, и чиновник, и помещик обрели в его поэзии свой голос. Поражает умение Некрасова войти в мир другого человека. Поэт говорил, что перед ним стояли миллионы никогда не изображённых живых существ: «Они просили любящего взгляда! И что ни человек, то мученик, что ни жизнь, то трагедия!».

Н.А. Некрасов вошел в мою жизнь и неожиданно, и закономерно. Я училась в четвертом классе, когда мама решила начать серьезно знакомить меня с русской классикой. И, естественно, первыми купленными книгами были сборники произведений Пушкина, Лермонтова и, конечно, Некрасова. Я помню до сих пор небольшую книжечку в мягкой обложке. Помню, какие там были стихотворения Некрасова: «Железная дорога», «Размышления у парадного подъезда», «Забытая деревня», «Вино» («Не водись-ка на свете вина»), «Орина, мать солдатская». Первое стихотворение, которое прочла, «Железная дорога». Я была сражена: враз - и наповал. Через несколько дней стихи читала уже наизусть, расхаживая по комнате, читала, то негодуя, то плача, то угрожая, то улыбаясь. Ух, как я ненавидела владельца роскошных палат, подрядчика, помещика, графа Клейнмихеля… А потом, уже позже, настала очередь поэм.

Но нет голоса, который оказался бы в некрасовской поэзии более хватающим за душу, чем голос русской женщины. Русская женщина представлена в поэзии Некрасова во всем многообразии своих судеб, она символ национального существования. И потому-то она, естественно, оказывается героиней эпических поэм Некрасова, особенно «Мороз, Красный нос» и «Русские женщины».

Рассказ о подвиге княгинь-декабристок вряд ли был бы возможен в 80-е годы, если бы за десять лет до этого поэт хорошо не знал судьбы русской крестьянки и не поведал о ней в одном из самых совершенных своих произведений – в поэме «Мороз, Красный нос». Некрасов пропел гимн русской крестьянке, не было человека на Руси, который не знал бы, не декламировал: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Вся поэма овеяна образом «величавой славянки».

Десятки раз мне приходилось читать на уроках поэму «Русские женщины» и каждый раз не могла сдержать слёз. Порой было немного неловко, что не могу, как говорила моя бабушка, «совладать» с собой. Но никто из старшеклассников (я вела, в основном, выпускные классы) ни разу не улыбнулся излишней сентиментальности учителя, а глаза ребят были заворожёнными. Но когда я познакомилась с воспоминаниями сына Марии Николаевны Волконской, читавшего несколько вечеров подряд Некрасову «Записки» его матери (они были написаны по-французски, и Волконский, читая, тут же переводил Некрасову), то поняла: не надо стыдиться этих слёз. Михаил Волконский писал об этом чтении «Записок» Некрасову: «Вспоминаю, как при этом Николай Алексеевич по нескольку раз в вечер вскакивал со словами: «Довольно, не могу», бежал к камину, садился к нему и, схватясь руками за голову, плакал, как ребёнок».

Русская женщина неизменно привлекала внимание Некрасова. В поэме «Кому на Руси жить хорошо» Некрасов создал совершенно изумительный образ Матрены Тимофеевны. Ей приходится преодолевать в жизни неимоверные трудности, в которых закаляется её характер. Ей, умной и сильной женщине, поэт доверил самой рассказать о своей судьбе. Голос Матрены Тимофеевны – голос самого народа. Некрасову хотелось словно бы объять как можно большее количество женских судеб. Образ матери, Родины-матери проходит через всё творчество Некрасова. Не знаю другого столь пронзительного изображения горя матери, переживающей смерть сына, чем у героини стихотворения «Орина, мать солдатская».

Я поражаюсь, насколько же современен Некрасов. Его русские женщины остались такими же - самоотверженными, умными, верными, безоглядно преданными семейному и гражданскому долгу, способными перенести всё и не сломаться, быть опорой детям, мужу, Матери-Родине». А Надежда Михайловна Квачкова, Татьяна Леонидовна Миронова? Сколько же силы в этих женщинах, какая самоотверженность, что они должны переживать день за днём и как находить в себе силы бороться за жизнь своих мужей и детей. Не убить душу русской женщины! Отдадим им должное, низко поклонившись.